Как Deutsche Bank проиграл ставку на путинскую Россию — The Financial Times. Часть 2/2 Когда танки пересекли границу Украины, правительства западных стран поспешили перекрыть доступ к финансовой системе для российской военной машины и тех, кто ей помогает. Внутренние документы Deutsche Bank дают беспрецедентное представление о том, что происходило внутри банка в момент введения этих ограничений. Они раскрывают слабые стороны финансовых санкций — и пределы юридических полномочий США. В первые несколько дней после вторжения было введено около дюжины различных пакетов санкций, что вызвало хаос внутри банка и довело некоторых сотрудников до слёз. Поздно вечером второго дня войны, в пятницу 25 февраля, во внутреннем отчёте говорилось, что отдел по обеспечению соблюдения нормативных требований с трудом справлялся с «беспрецедентной сложностью» дюжины различных санкционных мер со стороны США, Великобритании и ЕС. Для команды, занимавшейся санкциями, это была почти «неуправляемая ситуация». Огромные объёмы отклонённых платежей приходилось проверять вручную. К утру понедельника всё стало ясно. Команда Deutsche по борьбе с финансовыми преступлениями начала рассматривать возможность введения полного запрета, «фактически запрещающего ведение дел с российскими сторонами с некоторыми заранее определёнными исключениями». Тем не менее, как показывает переписка, предположение Deutsche Bank об ограниченном финансовом воздействии санкций оказалось верным. Олигархи оказались на шаг впереди, поспешно перестраивая документацию своих бизнес-империй с помощью высокооплачиваемых помощников. Например, Михаил Фридман и Петр Авен из «Альфа-Групп» — которую Deutsche Bank описал как «неформальное название группы разнообразных предприятий, принадлежащих некоторым из самых известных российских бизнесменов» — в тот же день попали под санкции ЕС. Этот шаг потенциально поставил под угрозу LetterOne — инвестиционную компанию с головным офисом в Люксембурге, которую они использовали для приобретения западных активов, включая испанскую сеть супермаркетов Dia и британскую сеть магазинов Holland & Barrett. Затем поступило письмо, подписанное председателем совета директоров LetterOne лордом Мервином Дэвисом, бывшим министром в правительстве лейбористов Великобритании. В нем говорилось, что непосредственно перед введением санкций Фридман и Авен вышли из состава совета директоров и сократили свою совокупную долю владения до 49,9998 процента — то есть ниже установленного законом порога контроля. Компания не попала под санкции. Подобные маневры происходили и в других местах. После того как 9 марта 2022 года ЕС ввел санкции в отношении Андрея Мельниченко, выяснилось, что его доля владения в крупнейшей российской угольной группе «Суэк» и крупнейшем производителе удобрений «ЕвроХим» за день до этого перешла к его супруге. Deutsche Bank заявил, что «соблюдение санкций было ключевым фактором в подходе банка», и что он подготовился к целому ряду возможных санкций со стороны западных правительств ещё до начала войны на Украине. Некоторые международные банки начали уходить. Но Deutsche Bank по-прежнему упорно хотел остаться. 10 марта 2022 года Зевинг направил всем сотрудникам банка четкое сообщение о том, что они остаются на месте, добавив, что уход «противоречил бы нашим ценностям. У нас есть клиенты, которые не могут покинуть Россию в одночасье». Уже на следующий день он изменил своё мнение. Банк объявил, что двери его нового московского офиса закроются, едва ли не через три месяца после открытия. Причины такого резкого разворота не объяснялись. Несколько бывших руководителей высказали предположение, что кто-то — будь то советник, чиновник или представитель регулирующего органа — наконец заставил Зевинга опомниться. «Я не удивился бы, если был телефонный звонок из Берлина», — сказал один из них. Подписаться
- 11
- 10
- 5
- 1