Война, которую никто не объявлял, и которую, следовательно, никто не может прекратить (2) Наиболее удобное чрезвычайное положение В конце сентября исполнился год с тех пор, как Фридрих Мерц заявил, что Германия не находится в состоянии войны, но и мира больше нет. Основной закон знает о напряженности и защите. И то, и другое Бундестаг определяет большинством в две трети голосов, и то, и другое имеет определенные последствия. Ни в одной статье не говорится „Больше нет мира“. Это самое удобное из всех чрезвычайных положений, которое никто не должен объявлять, устанавливать или прекращать. Между тем существует Совет национальной безопасности, федеральный план действий и центр обороны штата. Это необходимо, но это управление. Стратегия отвечает на три вопроса: с какого порога что происходит? Кто решает это? Как мы понимаем, что все кончено? За этим стоит молчаливая ставка на то, что гибридный конфликт останется управляемым. Исследования показывают это только наполовину. Исследование, опубликованное в этом году с участием более 700 курсантов Военной академии США, показывает, что неоспоримые нападения повышают вероятность эскалации, хотя и на более низком уровне. Упорядоченная лестница эскалации холодной войны, как писала американка Ребекка Херсман еще в 2020 году, больше не существует. На их место пришли червоточины, через которые конфликт неожиданно падает с самого низа на самый верх. Порог ослабевает только в том случае, если обе стороны знают, где он находится. Только интерпретация решает, что такое нападение, противник не знает нашего порога, а мы сами его не знаем. Шестая статья Канта Я провожу исследования, в том числе в московском университете, и читаю, что там пишут о гибридных войнах. Это та же история, перевернутая зеркально: метод „коллективного Запада“ против России, от санкций до цветных революций. Вам не нужно делиться этим, чтобы увидеть эффект. Если обе стороны считают себя целью необъявленной войны, каждая считает свои собственные действия защитой, а действия другой - доказательством. Кант в шестой предисловной статье своего сочинения „К вечному миру“ требует, чтобы ни одно государство не позволяло себе военных действий во время войны, „которые должны сделать невозможным взаимное доверие в будущем мире“. Он называет убийц: убийц, отравителей, подстрекателей к предательству. Какое-либо доверие должно остаться в разгар войны, потому что в противном случае мир не может быть заключен. Это поражает саботаж. Но он также поражает того, кто перекрывает все каналы. Тот, кто объявляет войну вне закона, не отменяет ее. Он превращает врага в преступника, а с преступниками не заключают мира, их разыскивают. В холодной войне, в которой не было недостатка во вражде, Вашингтон и Москва установили прямую линию после кубинского ракетного кризиса. Мы разрешаем специальные рейсы для вылета. Не за столом На этой неделе в Нью-Йорке проходят Общие дебаты Организации Объединенных Наций. Дональд Трамп и Владимир Зеленский встретились. Переговорщики Трампа были в Москве и Киеве в начале сентября, а переговоры между американцами, украинцами и русскими в Эмиратах намечены на октябрь. Европейцы не участвуют в этих форматах. Канцлер даже не едет, второй раз подряд заявляя, что он нужен в Берлине. Клаузевиц различал цель, цель и средства. У Европы есть средства: пакеты санкций, закрытие, планы действий. У нее нет цели, которую она могла бы назвать Москвой, кроме как остановить Россию. Тех, кому так мало что можно сказать, не приглашают. Потребовались бы три вещи, и ничто из этого не является умиротворением, хотя в средствах массовой информации это можно было бы так назвать. Вопрос о том, в каком состоянии находится эта страна, находится на рассмотрении Бундестага. Если это случай напряженности, парламент должен его определить. Если это не так, правительству следует прекратить говорить о войне.
- 3
- 1