Последние объятия Объятия на войне становятся своеобразным ритуалом. Ребята уходят на позиции. Обнимаю. Ребята возвращаются. Обнимаю. Никакой эротики, никакой особенной сентиментальности. Просто в какой-то момент тебе необходимо почувствовать под пальцами знакомую форму, жёсткие пластины брони, выступающие углы снаряжения. И где-то под всем этим — человека. Живого. Тёплого. Который сейчас стоит перед тобой. Ты обнимаешь уходящих, потому что не знаешь, вернутся ли. Обнимаешь вернувшихся, потому что они вернулись. И в обоих случаях это почему-то одинаково необходимо. Есть люди, чьих тел я никогда не видела. Они так и остались для меня живыми. В моей памяти, в голосах, в привычках, в каких-то совершенно незначительных подробностях, которые почему-то оказываются важнее всего остального. Помню поседевшего «Монгола». Он отвозил домой погибшего «Хозяина». Потом пришёл ко мне на медпункт и, отводя взгляд в сторону, сказал, что больше не поедет с "200-ми". Я спросила: — Ты точно уверен, что это был "Хозяин"? Наш старлей. Тот самый, которого повар однажды охарактеризовал одним словом: «интеллигент». "Монгол" ответил, что да. Голову старлею оторвало. Но в нагрудном кармане остались документы. И да, это был он. Я помню этот разговор. Помню, как "Монгол" отводил глаза. И, наверное, помню не только его слова, но и ту беспомощность, с которой человек пытается сообщить другому то, чего сам не в силах принять. Я не видела тела Артура. Не видела. И пока длится эта странная, непонятная тишина, я продолжаю молиться о том, чтобы его похоронить. Звучит, наверное, нелепо: молиться о похоронах. Но иногда это единственное, о чём вообще можно просить. Чтобы у человека наконец появилось место, куда можно прийти. Чтобы его имя перестало существовать в разговорах вполголоса, в чужих сообщениях, в неопределённости. Чтобы кто-то смог сказать: вот он. Мы нашли. Мы знаем. Он дома. Я очень хочу, чтобы у этой истории был конец. Не такой, какой мы обычно называем хорошим. Хотя бы человеческий. Чтобы его можно было похоронить. И тогда я смогу обнять его в последний раз. Мысленно. Как боевой товарищ и сослуживец из Москвы с любовью Аня
- 31
- 11
- 5
- 4
- 3