Нынешнее соперничество США и Китая за глобальное торговое, технологическое и геополитическое влияние напоминает «Большую игру» — борьбу Британской и Российской империй за влияние в Азии в XIX веке. Об этом пишет обозреватель по вопросам мировой экономики Рана Форухар в колонке для Financial Times. По ее оценке, торговые уступки и договоренности лидеров двух стран не устраняют стратегических противоречий, которые будут определять мировую политику и экономику на протяжении многих лет. «Отсутствие значимых новостей по итогам саммита не означает, что сказать нечего. Оно означает, что решения противостояния, которое продлится поколениями, пока не видно», — пишет Форухар. Саммит лидеров США и Китая Дональда Трампа и Си Цзиньпина прошел с 22 по 24 сентября в Вашингтоне. «Большая игра» XIX века, термин для которой популяризировал писатель Редьярд Киплинг, включала соперничество за влияние на Кавказе, в Афганистане, Персии и Тибете. Великобритания стремилась защитить свои позиции в Индии, а Россия — расширить территорию и влияние. Конкуренция сопровождалась региональными конфликтами, сотрудничеством и сменой союзов. Сегодня, считает автор, Вашингтон выступает в роли сложившейся ведущей державы, а Пекин стремится изменить мировой порядок. Их соперничество охватывает не только территории и ресурсы, но и торговую инфраструктуру, платежные системы и технологии. Другие страны при этом могут менять партнеров в зависимости от собственных интересов. Одним из преимуществ Китая автор называет позиции в коммерческом судоходстве и судостроении. Пекин расширяет присутствие в портах и инфраструктурных проектах за пределами страны. В качестве примера Форухар приводит порт Чанкай в Перу, где китайской стороне принадлежит 60%, а также отмечает, что почти половина ведущих контейнерных портов за пределами КНР имеет китайское участие в собственности или управлении. «Ни одна великая военно-морская держава не сохраняла свои позиции долго, не будучи одновременно сильной в торговом судоходстве и судостроении», — сказал FT бывший министр военно-морских сил США Карлос дель Торо. Еще одной зоной соперничества Штатов и КНР стала Арктика с ее запасами газа, полезных ископаемых и новыми транспортными маршрутами. США развивают ледокольный флот совместно с Финляндией, а Китай использует Северный морской путь вдоль российского побережья. Как пишет Форухар, Севморпуть позволяет Пекину снизить зависимость от Суэцкого и Панамского каналов. Конкуренция распространяется в том числе на цифровую инфраструктуру. Автор сравнивает борьбу США и Китая за ИИ и финансовые системы с контролем над телеграфными коммуникациями в XIX веке в рамках «Большой игры». Китай продвигает собственные ИИ-модели и международные форматы сотрудничества, тогда как США сохраняют преимущества благодаря роли доллара и своим технологическим компаниям. При этом определить победителя такого соперничества сложно, подчеркнула Форухар. На стороне США — финансовая и технологическая мощь, на стороне Китая — производственные возможности, цепочки поставок, транспортная инфраструктура и позиции в технологиях чистой энергетики. Исход противостояния может зависеть от решений Индии, Японии, Канады, Турции, стран Персидского залива, Северной Европы, АСЕАН и Евросоюза.