Военный бюджет становится особенно показательным не тогда, когда государство увеличивает расходы, а тогда, когда доходов начинает не хватать. В этот момент становится понятно, какие статьи власти готовы сокращать, а какие объявляют практически неприкосновенными. Российский Минфин даёт на этот вопрос достаточно прямой ответ: приоритетами остаются национальная оборона, безопасность и социальные обязательства перед военнослужащими. Следовательно, при ухудшении бюджетной арифметики корректироваться прежде всего должна остальная экономика. Как пишет Financial Times, Москва готовит новый пакет налоговых мер: повышенную нагрузку для производителей золота и металлов, увеличение налога на дивиденды по счетам типа «С» с 15% до 35%, а также изменения налогообложения некоторых видов пассивных доходов граждан. По оценке экономиста Яниса Клюге, весь комплекс способен принести бюджету около 0,5% ВВП. Это не выглядит попыткой одним решением закрыть бюджетную проблему. Скорее государство последовательно расширяет круг источников, из которых можно извлекать дополнительные средства. Именно поэтому новые налоги интереснее рассматривать не как свидетельство того, что у России «заканчиваются деньги», а как показатель изменения механизма финансирования государства. Нефтегазовых доходов, прежней налоговой конструкции и запланированных заимствований становится недостаточно для сохранения выбранного сочетания расходов и дефицита. Тогда в систему последовательно включаются новые плательщики: сырьевые компании, владельцы капитала, частные инвесторы и даже заблокированные доходы иностранных компаний. Военные расходы в этой конструкции выступают относительно фиксированной величиной, а налоговая система переменной. У такой модели остаётся значительный запас прочности. Государство может повышать налоги, занимать внутри страны, перераспределять расходы и использовать экспортные доходы. Поэтому автоматически превращать очередной бюджетный дефицит в прогноз финансового краха было бы ошибкой. Но столь же ошибочно считать способность находить деньги доказательством отсутствия экономической цены. Каждый дополнительный рубль, изъятый через налоги или привлечённый через более дорогой долг, это ресурс, который уже не используется бизнесом, инвестором или потребителем на прежних условиях. Так постепенно меняется сама экономическая логика затяжной войны. На первом этапе государство может финансировать резко выросшие расходы за счёт накопленных резервов и благоприятной экспортной конъюнктуры. Чем дольше сохраняется повышенная нагрузка, тем глубже её стоимость проникает в обычную экономику. И тогда главный вопрос заключается уже не в том, способна ли Россия продолжать финансировать военные расходы, а в том, сколько ещё элементов экономики придётся перестроить, чтобы эти расходы и дальше оставались защищёнными от необходимости адаптироваться самим.