Переговорные игры Переговоры в Абу-Даби проходят на фоне сразу нескольких системных факторов. Первый. Дональду Трампу до конца президентской каденции осталось чуть более двух лет. Более того, по итогам промежуточных выборов он столкнулся с противостоянием с демократическим Конгрессом, который вступит в свои права в январе 2027-го. Хотя США по сути своей президентская республика, окно возможностей для Трампа, когда он обладает максимальной свободой действий, сужается. Это неминуемо мотивирует его к принятию резких решений ради политического наследия. Этот же фактор, вероятно, подстегивает и Россию к интенсификации переговоров: рост влияния демократов в Вашингтоне объективно не играет на руку Москве. Второй. Летние месяцы стали своего рода кульминацией когнитивного противостояния за «картину мира» Трампа, за его понимание «реалий на земле». Киев пытался доказать, что способен нанести России максимальный экономический урон. Однако Москва продемонстрировала, что способна жестко отвечать, а в условиях массированных атак не теряет политической стабильности. Минувший политический цикл показал: результаты для центральной власти РФ более чем предпочтительны. Контроль над системой не утерян, внутренних волнений нет. Третий. Трамп хочет именно быстрого завершения конфликта — только это он сможет подать как свой личный результат. В этой ситуации у России есть более-менее очерченный и сформулированный образ победы, который упирается в стопроцентный контроль Донбасса. Украина же фактически не демонстрирует альтернативного образа победы. Ее заявленная стратегия — противостояние на истощение, которое Трамп точно не сможет записать себе в актив. Следовательно, в упомянутом когнитивном противостоянии Россия выглядит убедительнее. Четвертый. Вся история с переговорным треком в целом подсветила главный момент: договориться только с США недостаточно. Европа выступает здесь отдельным игроком. Запад не един, и это создает дополнительные трения. Именно поэтому и Вашингтон, и Москва в целом демонстрируют стремление не подключать Европу к ключевым переговорным трекам. Но так или иначе, Европа будет влиять на процесс. Пятый. В этих условиях Киев, скорее всего, выберет тактику затягивания. Цель — как минимум дождаться января 2027 года, когда новый демократический Конгресс сможет ослаблять рычаги давления Трампа. Резюме: ситуация непростая, поэтому неудивительно, что перспективы переговоров оцениваются крайне осторожно. С точки зрения теории, принудить к сделке игрока, которому выгодно затягивание процесса, крайне тяжело. Но пути есть. Ключевое понятие здесь — BATNA (best alternative to a negotiated agreement), то есть наилучшая альтернатива обсуждаемому соглашению. По сути, это ответ на вопрос: что будет, если договориться не удастся? Чтобы продавить решение, нужно смоделировать максимально неприглядный сценарий в случае, если оно не принято. Кроме того, стоит вспомнить теорию «зрелости конфликта» Зартмана: конфликт завершается, когда обе стороны осознают, что дальнейшее продолжение — это тупик, несущий лишь издержки, и при этом видят приемлемый выход. В текущих же условиях внутреннее ослабление позиций Трампа парадоксальным образом становится весомым аргументом. Главное — показать что без его участия конфликт не решить, а перспективы несут лишь долгосрочные потери. Андрей Винокуров #Повестка | Депутатские будни
- 4
- 3
- 2