Непростая история российского противочумного НИИ — The Wall Street Journal Exclusive. Окутанный тайной, сибирский институт нарушил ряд правил, в том числе за несколько недель до загадочной смерти. Ранее в этом году власти выступили с жестким предупреждением в адрес сибирского института, занимающегося исследованием возбудителей бубонной чумы, сибирской язвы и других заболеваний: у НИИ отсутствовал достаточный план дезинфекции на случай случайного распространения бактерий. Иркутский противочумный институт оказался в центре внимания мирового сообщества в последние недели — спустя несколько месяцев после предупреждения, — когда работавший в лаборатории биолог скончался от загадочной пневмонии. На момент смерти Дарьи Шипиловой мало кто знал, что на протяжении более десяти лет лаборатория неоднократно получала замечания за нарушения правил безопасности, недостаточные планы действий в чрезвычайных ситуациях и пробелы в подготовке высокопоставленных сотрудников, что превращало ее в потенциально опасную зону. В ноябре ВОЗ пять раз обращалась к российским властям с просьбой предоставить дополнительную информацию о произошедшем в Иркутске. Российские чиновники повторили то, что уже заявляли публично: сотрудница умерла от пневмонии неизвестного происхождения. С тех пор обновлений не было. «Органы здравоохранения, медицинские учреждения, очень активно скрывают от ВОЗ то, что происходит на самом деле», — говорит Алиса Литовка, микробиолог, работавшая в лабораториях по всей России, но покинувшая страну по политическим причинам. За несколько недель до смерти Шипиловой институт получил предупреждение от МЧС об отсутствии надежного плана гражданской обороны и устаревшей программе подготовки высокопоставленных сотрудников. В июньском отчете говорилось, что НИИ не принял никаких мер по дезактивации зданий или оборудования. Также, по данным МЧС, на объекте отсутствовали запасы дезактивирующих и дегазирующих средств. В сентябре план гражданской обороны института был подвергнут критике за то, что не был обновлен с учетом новой информации, а должностное лицо, ответственное за гражданскую оборону, не прошло дополнительную подготовку для выполнения своих обязанностей. В 2019 году институт не подготовил необходимую документацию по безопасности для объектов, представляющих биологическую опасность. Предупреждения, по-видимому, не ограничили работу противочумной лаборатории. Летом она приняла участие в первых российско-китайских учениях по борьбе с «инфекционными угрозами», в которых использовались мобильные лаборатории. Один из директоров иркутского НИИ во время холодной войны стал одним из основателей советской программы по разработке средств защиты от западного биохимического оружия, проекта, который советская бюрократия называла «Проблемой № 5». Западные ученые утверждают, что эта программа вскоре превратилась в прикрытие для советского наступательного биологического оружия, в котором значительную роль сыграла чума, переносимая аэрозолями. Связи между институтом и Министерством обороны России продолжаются. В прошлом году они объединили усилия для модернизации лаборатории, используя средства военного ведомства на закупки для оснащения ее новым оборудованием, как показывают данные о закупках. Контроль со стороны США и международного сообщества за российскими лабораториями серьезно затруднен. В 2013 году Путин вывел Россию из программ научного сотрудничества и снижения угроз, осуществляемых совместно с Госдепом США. «Это резко снизило осведомленность американских экспертов о российских лабораториях», — сказал Грегори Кобленц, директор программы подготовки специалистов по биозащите при Университете Джорджа Мейсона. «Ситуация ухудшилась из-за санкций и усиления международной изоляции России». Подписаться Непростая история российского противочумного НИИ — The Wall Street Journal Exclusive. Окутанный тайной, сибирский институт нарушил ряд правил, в том числе за несколько недель до загадочной смерти. Ранее в этом году власти выступили с жестким предупреждением в адрес сибирского института, занимающегося исследованием возбудителей бубонной чумы, сибирской язвы и других заболеваний: у НИИ отсутствовал достаточный план дезинфекции на случай случайного распространения бактерий. Иркутский противочумный институт оказался в центре внимания мирового сообщества в последние недели — спустя несколько месяцев после предупреждения, — когда работавший в лаборатории биолог скончался от загадочной пневмонии. На момент смерти Дарьи Шипиловой мало кто знал, что на протяжении более десяти лет лаборатория неоднократно получала замечания за нарушения правил безопасности, недостаточные планы действий в чрезвычайных ситуациях и пробелы в подготовке высокопоставленных сотрудников, что превращало ее в потенциально опасную зону. В ноябре ВОЗ пять раз обращалась к российским властям с просьбой предоставить дополнительную информацию о произошедшем в Иркутске. Российские чиновники повторили то, что уже заявляли публично: сотрудница умерла от пневмонии неизвестного происхождения. С тех пор обновлений не было. «Органы здравоохранения, медицинские учреждения, очень активно скрывают от ВОЗ то, что происходит на самом деле», — говорит Алиса Литовка, микробиолог, работавшая в лабораториях по всей России, но покинувшая страну по политическим причинам. За несколько недель до смерти Шипиловой институт получил предупреждение от МЧС об отсутствии надежного плана гражданской обороны и устаревшей программе подготовки высокопоставленных сотрудников. В июньском отчете говорилось, что НИИ не принял никаких мер по дезактивации зданий или оборудования. Также, по данным МЧС, на объекте отсутствовали запасы дезактивирующих и дегазирующих средств. В сентябре план гражданской обороны института был подвергнут критике за то, что не был обновлен с учетом новой информации, а должностное лицо, ответственное за гражданскую оборону, не прошло дополнительную подготовку для выполнения своих обязанностей. В 2019 году институт не подготовил необходимую документацию по безопасности для объектов, представляющих биологическую опасность. Предупреждения, по-видимому, не ограничили работу противочумной лаборатории. Летом она приняла участие в первых российско-китайских учениях по борьбе с «инфекционными угрозами», в которых использовались мобильные лаборатории. Один из директоров иркутского НИИ во время холодной войны стал одним из основателей советской программы по разработке средств защиты от западного биохимического оружия, проекта, который советская бюрократия называла «Проблемой № 5». Западные ученые утверждают, что эта программа вскоре превратилась в прикрытие для советского наступательного биологического оружия, в котором значительную роль сыграла чума, переносимая аэрозолями. Связи между институтом и Министерством обороны России продолжаются. В прошлом году они объединили усилия для модернизации лаборатории, используя средства военного ведомства на закупки для оснащения ее новым оборудованием, как показывают данные о закупках. Контроль со стороны США и международного сообщества за российскими лабораториями серьезно затруднен. В 2013 году Путин вывел Россию из программ научного сотрудничества и снижения угроз, осуществляемых совместно с Госдепом США. «Это резко снизило осведомленность американских экспертов о российских лабораториях», — сказал Грегори Кобленц, директор программы подготовки специалистов по биозащите при Университете Джорджа Мейсона. «Ситуация ухудшилась из-за санкций и усиления международной изоляции России». Подписаться
- 7
- 6
- 5
- 2
- 1