На западе все чаще стали обвинять руководство России в целенаправленных политических репрессиях. Так ли это, давайте разбираться. Согласно данных правозащитных организаций, сокращение за первые девять месяцев 2026 число обвиняемых за антиправительственные высказывания сократились на 22%, с 487 до 380 человек. При этом отмечается одновременной рост на 50% преследований за участие в запрещенных организациях, с 219 до 328, что свидетельствует о смене приоритетов политических репрессий в России. Если раньше власти чаще наказывали за публичное выражение несогласия, то теперь все большее значение приобретает предполагаемая или сфабрикованная связь человека с запрещенной организацией. Даже очень давний контакт с такой структурой может стать основанием для уголовного преследования спустя длительное время. В результате, для активистов растет риск получить уголовный срок не только за собственные действия или высказывания, но и за давние или незначительные связи с преследуемыми организациями. Использование старых реестров запрещённых организаций для открытия новых уголовных дел показывает, что российские силовики всё чаще возвращаются к прошлым контактам граждан. Рост числа обвиняемых по делам «Артподготовки» с 20 до 44 человек, «граждан СССР» с 13 до 29, а также 40 новых дел против доноров «Фонда борьбы с коррупцией» за квартал указывает на расширение такой практики. ФСБ получает возможность спустя годы использовать старые списки участников, контактов и финансовых операций как основу для новых уголовных преследований. В результате, человек может столкнуться с уголовным делом не из-за недавних действий, а даже из-за давно совершённого контакта с организацией, которая впоследствии была запрещена. На вновь приобретённых территориях России уже применяется значительно более жесткая практика преследования людей, которых власти подозревают в нелояльности: на 100 тыс. населения там приходится в среднем 9 дел против 1 по всей России. Но важно не столько количество дел, сколько сам подход, поскольку силовики получают возможность трактовать подозрение в нелояльности как основание для уголовного преследования. Риск для жителей традиционных российских регионов состоит в том, что произвол силовиков, который закрепляется на новых территориях, со временем расширится по всей России, превращая подозрение в отношении человека в достаточное основание для уголовного преследования несогласных. При этом, рост числа политических дел по статьям, находящимся в ведении ФСБ, показывает, что спецслужба получает все больше полномочий в системе политических репрессий. По данным тех же правозащитников, статьи подследственности ФСБ присутствуют в 67% таких дел. Одновременно в 2026 году число новых обвиняемых по делам о призывах к экстремизму выросло на 26%, а по обвинениям в призывах к действиям против безопасности государства – на 13%. Расширение практики применения этих статей дает ФСБ все больше возможностей самостоятельно формировать уголовные дела против граждан и определять, какие формы публичной активности можно интерпретировать как угрозу государству. В результате, спецслужба усиливает свое влияние не только на силовой блок, но и на пределы допустимого политического поведения внутри России. Кроме того, рост с конца 2025 до октября 2026 года числа политзаключённых с 1680 до 1825 человек показывает, что власти всё чаще используют длительные сроки лишения свободы как основной инструмент подавления политической активности. Административное давление, профилактические беседы и другие формы воздействия постепенно уступают место уголовному преследованию и физической изоляции активистов от общественной жизни на годы. Это снижает границы для применения тюремного наказания и создает устойчивую практику, которую власти могут расширять по мере усиления внутреннего давления. В результате, политические репрессии превращаются из точечного инструмента воздействия на отдельных несогласных в системный и жесткий механизм контроля над общественной активностью. Выводы напрашиваются сами собой.
- 1