Вся эта гигантская экономика, выпускающая гигантские объёмы нефти, газа, угля, стали, чугуна (!), электричества, строившая в огромных количествах подлодки, ракеты всех видов, танки, атомные реакторы, самолеты, тепловозы, гидротурбины, сверхмощные прессы - вся эта гигантская экономика к концу своего существования была запредельно несбалансированной и неустойчивой. Она держалась на неформальных связях, подменяющих минимум полдюжины официальных общегосударственных систем управления и планирования. (Совет министров все меньше внимания обращал на Госплан; отраслевые министерства - на решения Совмина; «Кремлёвская восьмёрка» - восемь машиностроительных министерств, объединённых в Военно-промышленный комитет с резиденцией в Сенатском дворце в Кремле - жила по своим правилам; по своим правилам жил и Госснаб; республиканские князья и могущественные председатели крайкомов тянули одеяло на себя; Секретариат ЦК пытался выполнять свои функции верховного контролёра, но от былого авторитета мало что осталось, и Секретариат из арбитра превращался в ещё одного игрока в сложной бюрократической игре. Существовало как минимум четыре компьютеризованных системы сбора общегосударственной экономической статистики - у ВПК, Совмина, ЦК и Госплана, не считая Госстата, причём они никак не были связаны друг с другом). Реальную власть в экономике постепенно захватывали «красные директора», взаимодействующие друг с другом по принципу «ты мне - я тебе». В последние брежневские годы эта система продолжала ехать по инерции. Но попытка «ускорения», «наведения социалистического порядка» и гигантского увеличения капиталовложений, предпринятая Горбачёвым сразу после прихода к власти (ещё до объявления Перестройки) и бывшая продолжением андроповского «совершенствования социализма», запустила мощные процессы разрушения. Попытка заставить экономику работать «по написанному», да ещё и резко увеличить объёмы выпуска, при этом ещё и контролировать качество (Госприёмка), привели к гигантскому взрыву инфляции (в условиях фиксированных цен принявшей самый опасный вид - тотального дефицита), быстрому исчерпанию золотовалютных запасов и бешеному росту долгов, к появлению бесчисленных проектов и строек, на которые просто не хватало ресурсов и которые были обречены оставаться вечными долгостроями, а в целом - к разбалансировке всего и сразу. Давным-давно я писал о том, как были связаны «ускорение» и Чернобыльская катастрофа. Там же писал и о маниловских инвестиционных планах Горбачёва. Тот пост у меня стырил Камиль Галеев, а это, согласитесь, знак качества (нет). Но не только Чернобыль. Жуткая катастрофа под Уфой, когда в результате взрыва газа рядом с поездом погибло шестьсот человек и шестьсот было ранено, тоже уходит корнями в ускорение - но не в официальное горбачёвское, а в более раннее андроповское. Нефтепровод, 14 раз пересекавший железную дорогу (в том числе электрифицированные участки), начали строить ещё в 1981. При Андропове, в 1984, решили срочно переделать в продуктопровод для транспортировки газобензиновой смеси. (Спичку поднеси - рванёт мгновенно). При этом менять трассу, трубы (втрое больше по площади сечения, чем допускалось для труб для сжиженных газов, не говоря уже о требованиях к качеству изготовления и сварки) и применять меры безопасности, положенные для газопровода (автоматика поиска утечек, телемеханические задвижки) не стали - это же дорого и долго. Взрыв произошел почти сразу после запуска нового продуктопровода. А когда за пару часов до взрыва в трубе упало давление из-за утечки, операторы вместо остановки прокачки… увеличили подачу - план горит! Взрыв не был трагической случайностью; это была «запланированная трагедия», вызванная попытками выжать кашу из топора. «Ускорение» ещё не было катастрофой. Настоящей катастрофой стала, конечно, Перестройка, начатая после того, как стало ясно, что ускорения и «наведения порядка» недостаточно. Переход к рыночной экономике был, конечно, необходим, вот только Горбачёв и его советники повели этот переход худшим из возможных способов. Но это уже совсем другая история.
- 38
- 22
- 1
- 1
- 1