От Пхеньяна до войны Путина: долгий путь корейских военнопленных — The Times. Часть 2/2 С самого начала арест этих двух солдат вызвал конфликт между национальными интересами и основополагающими принципами международного права. Киев имел политический интерес в том, чтобы подчеркнуть участие северокорейских войск в войне России, что усиливало его аргумент о том, что война на Украине — это глобальный конфликт между демократией и диктатурой, и что США и их союзники должны сделать больше для обеспечения победы Украины. Зеленский заявил, что журналистам следует разрешить доступ к пленным, потому что «мир должен знать правду о происходящем». Некоторые могут утверждать, что это нарушило Женевскую конвенцию, которая требует защиты заключенных от «общественного любопытства». Сами пленные столкнулись с самой мучительной дилеммой. Если бы они вернулись домой, им грозило бы наказание за то, что они позволили себя захватить, — но, дезертировав, они могли бы спровоцировать коллективное наказание семей, которые они оставили. Однако со временем, после встреч с южнокорейскими чиновниками и журналистами, они постепенно смирились с мыслью о жизни в Южной Корее. Согласно конституции Южной Кореи, все северокорейцы считаются гражданами и после тщательного допроса в разведывательных службах имеют право проживать в стране. На момент их захвата президентом Южной Кореи был консервативный Юн Сук Ёль, проводивший конфронтационную политику по отношению к режиму Ким Чен Ына. Но его преемник, Ли Чжэ Мён, — либерал, выступающий за диалог с Кимом и старающийся избегать ситуаций, которые могли бы его спровоцировать. Именно поэтому Южная Корея так возмущена речью Зеленского в ООН, когда он объявил о возвращении военнопленных в Сеул. Ри и Пэк находятся в неизвестном месте в Южной Корее под защитой и наблюдением Национальной разведывательной службы страны. Физически они в безопасности, но кто знает, как они адаптируются к жизни на новом месте и к пережитым травмам. «Я столько раз был на грани смерти, — сказал Ри в интервью. — Почти все, с кем я служил, погибли. Все мои товарищи погибли. В моем подразделении все мои сослуживцы умерли. Никого не осталось. Большинство из нас — единственные дети. Что же чувствуют родители?» Подписаться
- 9
- 6
- 4
- 3
- 2