Вчера Арбитражный суд Республики Дагестан отказал Портовской больнице в иске о возврате земельного участка в собственность Российской Федерации. Мотивированное решение ещё не изготовлено. Однако, судя по тому, что судья Д. А. Дубницкая за время процесса раз пять задавала один и тот же вопрос — почему возврата участка государству требует больница, а не прокуратура или Росимущество, — предполагаю, что именно это обстоятельство может стать одним из основных мотивов отказа. Если объяснять простым языком, судья, по всей видимости, сомневалась в праве больницы требовать возврата земли государству. Ведь больница никогда не была собственником участка, а органы, представляющие интересы государства, — Росимущество и прокуратура — самостоятельных требований о его возврате не заявили. Если мои предположения верны, то считаю такой подход чрезмерно формальным. Да, обычно сделку оспаривают её участники. Но закон допускает признание ничтожной сделки недействительной и по требованию другого лица, если у него имеется охраняемый законом интерес (абз. 2 п. 3 ст. 166 ГК РФ). Более того, Верховный суд РФ разъяснил, что при определённых условиях лицо, не являющееся стороной ничтожной сделки, вправе требовать и применения последствий её недействительности, если иным способом защитить его права невозможно (п. 78 постановления Пленума ВС РФ № 25 от 23.06.2015). А законный интерес больницы здесь вполне конкретен: сохранить возможность полноценной и безопасной эксплуатации объектов, обеспечивающих её деятельность. На спорном участке расположены гаражно-хозяйственный блок, пожарный водоём (резервуар), а также больничный сад, которым пользуются пациенты. Поэтому вопрос не сводится к тому, кому формально принадлежит земля. Речь идёт о сохранении инфраструктуры действующего медицинского учреждения. И мне представляется странным, если при разрешении такого спора решающее значение будет иметь не судьба больничной инфраструктуры, а то, какой именно государственный орган или учреждение обратилось в суд. P. S. Отдельного упоминания заслуживает позиция представителей прокуратуры Республики Дагестан и транспортной прокуратуры. Я спросил у них: разве отчуждение земельного участка, на котором расположен пожарный резервуар, предназначенный для использования в качестве альтернативного источника воды при пожаре, не затрагивает публичные интересы, защищать которые призвана в том числе прокуратура? Мне ответили, что, согласно сведениям МЧС, этот резервуар не состоит на учёте и никогда не эксплуатировался. Но разве отсутствие резервуара на ведомственном учёте само по себе означает, что его не существует или что он не нужен больнице для обеспечения пожарной безопасности? И разве выяснение этих обстоятельств не должно интересовать прежде всего те органы, которые обязаны защищать публичные интересы? Буду ждать мотивированного решения #ПортовскаяБольница Вчера Арбитражный суд Республики Дагестан отказал Портовской больнице в иске о возврате земельного участка в собственность Российской Федерации. Мотивированное решение ещё не изготовлено. Однако, судя по тому, что судья Д. А. Дубницкая за время процесса раз пять задавала один и тот же вопрос — почему возврата участка государству требует больница, а не прокуратура или Росимущество, — предполагаю, что именно это обстоятельство может стать одним из основных мотивов отказа. Если объяснять простым языком, судья, по всей видимости, сомневалась в праве больницы требовать возврата земли государству. Ведь больница никогда не была собственником участка, а органы, представляющие интересы государства, — Росимущество и прокуратура — самостоятельных требований о его возврате не заявили. Если мои предположения верны, то считаю такой подход чрезмерно формальным. Да, обычно сделку оспаривают её участники. Но закон допускает признание ничтожной сделки недействительной и по требованию другого лица, если у него имеется охраняемый законом интерес (абз. 2 п. 3 ст. 166 ГК РФ). Более того, Верховный суд РФ разъяснил, что при определённых условиях лицо, не являющееся стороной ничтожной сделки, вправе требовать и применения последствий её недействительности, если иным способом защитить его права невозможно (п. 78 постановления Пленума ВС РФ № 25 от 23.06.2015). А законный интерес больницы здесь вполне конкретен: сохранить возможность полноценной и безопасной эксплуатации объектов, обеспечивающих её деятельность. На спорном участке расположены гаражно-хозяйственный блок, пожарный водоём (резервуар), а также больничный сад, которым пользуются пациенты. Поэтому вопрос не сводится к тому, кому формально принадлежит земля. Речь идёт о сохранении инфраструктуры действующего медицинского учреждения. И мне представляется странным, если при разрешении такого спора решающее значение будет иметь не судьба больничной инфраструктуры, а то, какой именно государственный орган или учреждение обратилось в суд. P. S. Отдельного упоминания заслуживает позиция представителей прокуратуры Республики Дагестан и транспортной прокуратуры. Я спросил у них: разве отчуждение земельного участка, на котором расположен пожарный резервуар, предназначенный для использования в качестве альтернативного источника воды при пожаре, не затрагивает публичные интересы, защищать которые призвана в том числе прокуратура? Мне ответили, что, согласно сведениям МЧС, этот резервуар не состоит на учёте и никогда не эксплуатировался. Но разве отсутствие резервуара на ведомственном учёте само по себе означает, что его не существует или что он не нужен больнице для обеспечения пожарной безопасности? И разве выяснение этих обстоятельств не должно интересовать прежде всего те органы, которые обязаны защищать публичные интересы? Буду ждать мотивированного решения #ПортовскаяБольница
- 3
- 2
- 1