Поразительно, как иногда мало связаны наши истинные пороки, добродетели, удачи и провалы и то, что мы сами о себе помним и думаем, с тем, за что нас любят и порицают. Не удержусь от нарциссизма: я стяжал некоторую ненависть от украинских патриотов и сочувствующих им. Но за что! Я, видите ли, говорю какие-то слова, которые им не нравятся, не кричу "Слава Буратине", а напротив, желаю обстругать это полено. Окститесь, я послал в армию картечь и напалм, ненавидьте за это! Нет, ты негодяй, ты бранил нас унтершвайнфюрерами и называл наш национальный прапор супрематистским пейзажем. И точно так же со всем. Мильчаков зазиговал насмерть сорок украинцев и собаку. И даже люди, глубоко не Zа наших, в этом месте спрашивают, мол, а зачем собаку. Эдуард Лимонов прожил жизнь, наполненную книгами, женщинами, ультрамаргинальной политикой и необыкновенными местами; главный вопрос, который ему задавали, вы и сами знаете. А с другой стороны, у каждого есть набор священных коров и мозолей, и оттоптав их, можно заполучить врага, даже не узнав об этом. Для тебя это пятистепенный вопрос, ты что-то когда-то брякнул и забыл. Но тут человек помнит, он запомнил две фразы, сказанные посреди трехчасового интервью шесть лет назад. Он придержит их за пазухой до самого удобного часа. И в момент, когда перед твоими глазами промелькнет вся жизнь и начнет смыкаться алая пелена, кто-то шепнет тебе: Помнишь, скотина, ты оправдывал производство танка Т-60 и плохо отозвался о графе Петре Андреевиче Клейнмихеле? И бездна поглотит тебя, и последней мыслью будет "Какого черта последнее в моей жизни - это Клейнмихель?"
- 9
- 3