Ирина Бусыгина успела (ещё до публикации) задать интереснейшие вопросы в связи как раз с отрывком из моей книги "Деколонизация России: к смыслу и истокам российского колониализма". Отрывок о деколонизации, федерализации и децентрализации только что опубликовал Андрей Григорьев во "Всходах" (Waschody): "Я совсем не специалист по Д, но, мне кажется, у нее есть как минимум два аспекта: институциональный и культурно-общественный. Институциональный - это принятие новых правил игры, в данном случае, заключение каких-то особых договоров с народами, в том числе малочисленными. Это - не федерализм. Это особые асимметричные договорные отношения. Культурно-общественный аспект Д - это создание антиколонизаторских нарративов, поддержка всемерного развития ГО в соответствующих сферах, изменение школьных учебников и еще тысяча других вещей. Возможно, Вы пишете об этом в тех частях Вашей книги (очень интересной!), которые я еще не прочитала. И еще я хочу задать Вам вопрос. Вы пишете: "Деколонизация же — это демонтаж самого отношения, в котором существует оппозиция «центр-периферия» и один центр приобретает право определять политическую, культурную и историческую норму для остальных". Как политологу, мне интересно: кто (какие акторы) будут заниматься таким демонтажом, и какие у них появятся стимулы это делать? Кто должен иметь право определять норму? Не центр. А кто? По какой процедуре, при каких договоренностях? Ограничивается ли Д демонтажом? Что должно придти на место демонтированного (если должно)?"
- 4
- 1