Крошечная страна в эпицентре битвы за будущее Европы (2) В начальной школе учится меньше детей, чем требуется по закону для продолжения работы. Если школа закроется, деревня, скорее всего, тоже погибнет. Наверху, в школе, в пустом коридоре, висела карта с именами учеников, покинувших страну. Она давала представление о том, куда уехали все: в основном в Россию, а также в некоторые страны ЕС. Я наблюдала, как учителя пытались привить ученикам чувство молдавского патриотизма, готовя их к тому дню, когда эти ученики тоже уедут. Этот день они считали почти неизбежным. В одном из классов девочки 10–11 лет выстроились в ряд и читали стихи. «Даже если я уеду далеко-далеко и пересеку весь мир, — читала одна из них. — Я выберу свою деревню». В Чишмичои, небольшой деревне в Гагаузии, я встретился с Дмитрием Янулом, учителем и бывшим журналистом, и его женой Инной, которая работает в местном продуктовом магазине. За неделю до этого, по словам Дмитрия, супругов разбудила ночью трясущаяся посуда в шкафах. По другую сторону границы Россия бомбила самый западный украинский порт Рени, расположенный всего в 20 минутах езды от Цисмихиой. На следующий день, по их словам, соседи быстро перестали обращать внимание на звуки боя: мол, украинцы снова воюют друг с другом. По словам Дмитрия, даже российские беспилотники, которые сбились с курса и упали за пределами деревни, мало повлияли на мнение местных жителей. В августе этого года Молдова зафиксировала 17 случаев проникновения бпла на свою территорию — это самый высокий показатель за месяц с начала войны. Я написал Дмитрию, чтобы узнать, повлияло ли это как-то на мнение людей. Он ответил, что люди по-прежнему считают, что это были ложные цели, запущенные проевропейскими политиками, чтобы оправдать отказ от сотрудничества с Россией. Дмитрий, который решительно выступает за укрепление связей с Европой, рассказал, что несколько его соседей сказали ему, что, если Молдова вступит в ЕС, они уедут в Россию навсегда. Они опасались, что блок будет использовать Молдову как свалку для европейских отходов и что страна будет подвержена пропаганде ЛГБТ, а у людей больше не будет права обрабатывать свою землю. Куда бы я ни поехал в Молдове, было очевидно, что вторжение России на Украину не делает вступление в Европейский союз более привлекательным. В некоторых местах, например в Чимишои, о войне просто старались не говорить. Другие люди говорили мне, что им приходится выбирать меньшее из двух зол, и их возмущало, что от них требуют сделать выбор. В интервью британскому подкасту в январе президент Санду заявила, что поддержит воссоединение с Румынией, если будет проведен референдум. «Такой маленькой стране, как Молдова, становится все труднее выживать как демократическое, суверенное государство и, конечно, противостоять России», — сказала она. Шаг в любом из этих направлений неизбежно увеличивает разрыв между группами в стране со сложным сочетанием идентичностей. Проблема может заключаться именно в этом: два варианта, два совершенно разных направления в стране, где, как и в большинстве мест, все гораздо сложнее и фрагментированнее, чем простое «да» или «нет». «Должен быть какой-то другой способ найти этот общий исток, эту общую историю и построить идентичность на идее открытости, — сказал однажды Андрей за чашкой турецкого чая в кишиневском кафе. — Может быть, нам стоит как-то подумать об этом, о том, как строить наше будущее, не выбирая между левым и правым, черным и белым». Но для стран и народов, оказавшихся на границе между крупными державами, менее упорядоченный мир означает меньше определенности и больше давления, вынуждающего примкнуть — или подчиниться — к тому, что лучше всего гарантирует безопасность и суверенитет. Вопросы альянсов становятся менее принципиальными и более экзистенциальными. На этой неделе российский беспилотник врезался в пограничный переход между Молдовой и Украиной в Одессе, есть жертвы. Должен быть другой путь. Но в мире, который становится все более непредсказуемым, безопасность выходит на первый план.
- 4
- 4
- 1