Очевидно, что трехсторонняя встреча президентов Китая, России и США воспринимается Владимиром Путиным как новая Ялта – не случайно на выставке религиозного искусства в Манеже наш Президент был очень внимателен к скульптуре, изображающей Рузвельта, Черчилля и Сталина в Ялте. Об этом говорит и риторика – Путин вспоминает, что три страны стояли у истоков ООН, три страны объединяет победа во Второй Мировой войне («Россию, США и КНР объединяет статус победительниц во Второй Мировой войне»). При этом украинский вопрос был отнюдь не главным – главным были вопросы будущего - общемирового в целом и общеевропейского в частности. В общем и целом в ходе переговорного процесса этой осени заметна интересная тенденция – украинские вопросы все чаще отходят в сторону, вернее, становятся лишь одним из инструментов решения глобальных задач. Совершенно очевидно, что победой над Украиной не решить системного кризиса, поразившего цивилизованный мир. И говорить нужно об этом кризисе. Украина в дискуссиях о будущем Европы становится частным эпизодом, что очень беспокоит Просроченного – он давно уже не субъект, а объект происходящих перемен. Примечательно, что после долгой дипломатической «изоляции» России эта изоляция вдруг оказалась прорвана без особых реляций. С Президентом России в кои то веки решили поговорить президенты Франции и Финляндии (всегда занимавшие крайне агрессивную позицию в отношении России), премьер Норвегии, в Россию прилетел директор ЦРУ, Сергея Лаврова пригласили в Майами на встречу G20, прошло очень эффективное гуманитарное мероприятие в Олешках. В Абу-Даби обсуждались не вопросы прекращения огня, а мирное соглашение с устранением «первопричин конфликта» (кто первопричина и так понятно). Готовность к уступкам с той стороны была совершенно очевидной. Кроме того, главный вопрос – Россия и Европа – стал главным, основным условием прекращения войны должно стать восстановление влияния России в Европе. Отсюда вновь возникло старое требование вернуть НАТО в границы до 1997 года. Европа оказалась вообще выведена из процессов – из субъекта она стала объектом переговоров. Безумие и самовлюбленность Трампа играют на руку России. Трампа больше всего интересует внешняя сторона дела – встретиться, покрасоваться, похлопать по плечу (он всегда на встречах играет эдакого рубаху-парня), Путина – содержательная часть. Их интересует устройство будильника, нас интересует время. Трамп импульсивен и непредсказуем, Путин конкретен и твердо бьет в одну точку, требуя конкретных вещей. Путин хорошо понимает, что прежней Америки больше нет и Трамп может требовать чего угодно, но это не значит, что другие будут исполнять. Украина плевала на его давление в вопросах бомбежки российских НПЗ, Иран, уничтоженный уже больше 50 раз, живее всех живых и даже маленькая Дания Жестко ответила на шантаж по поводу Гренландии. Россия это все прекрасно видит и понимает, что она не только может противостоять давлению – она может давить сама в тех вопросах, которые для нее важны. Путин посылает недвусмысленный сигнал Трампу: «Нам бы очень хотелось, чтобы американская администрация в целом поработала с вашими европейскими союзниками, чтобы они в конце концов определились с вопросом, чего они хотят — мира или войны в Украине». Дескать, разберись с ними, если действительно хочешь мира. Новая Ялта означает, что Путин воспринимает СВО, как нечто уже почти завершенное – ведь и первая Ялтинская конференция проходила за три месяца до окончания Великой Отечественной войны. Ему важно вернуть влияние в Европе и переучредить мировой порядок. Он прекрасно понимает, что Трампу нужно получить звание завершителя очередной войны, а китайскому лидеру усилить рынки и в этих условиях и тот и другой зависят от позиции российского лидера.
- 32
- 10
- 8
- 7
- 6