Донецк встретил меня маленькими сандаликами. Старенькими, местами стоптанными, с потемневшими ремешками. Такими, какие стоят у двери в доме, где дети уже выросли, а выбросить их всё равно рука не поднимается. Настолько они дороги. Наверное, именно таким я его увидела. Вышербленными, знакомыми до каждой неровности улицами. Красотой, которая здесь почему-то всегда живёт рядом с разрушенным и совершенно не собирается ни у кого спрашивать разрешения. Зелёные листья. Жёлтые. Красные. Осень делает своё дело, медленно грустит. Деревья растут. Листья меняют цвет. Донецк вообще умеет смешивать несовместимое. Разбитую улицу и солнечный свет. Старую стену и красные листья. Память и сегодняшний день. Я шла пешком от автовокзала, провожая взглядом редкие заржавевшие троллейбусы, а потом... Мама открыла мне дверь, и я просто бросилась к ней. Обняла. И заплакала. Без красивых слов. Без «как же я скучала». Хотя скучала так, что можно было бы написать отдельную книгу. Просто обняла. Потому что иногда несколько недель, километры, дороги и всё то, что было между вами, исчезают в одну секунду, когда человек, который тебе дороже всех, открывает дверь. Потом мы говорили. Сначала просто говорили. Потом смеялись. Потом снова говорили. До хрипоты. До четырёх часов ночи или уже утра. Почти не переставая. Перескакивали с одного на другое, вспоминали, рассказывали, перебивали друг друга. Обычный разговор двух людей, которые слишком долго были не рядом. И, наверное, именно этого мне не хватало больше всего. «А ты знаешь?..» «А я тебе не рассказывала…» И мамин смех. И мамино: «Не могу поверить. Ты приехала». А вечером в Донецк приехала Таня-Ятан из моей взрослой сказки про Белую Горлицу. Приехала с детьми. На машине. Вечером. Из Горловки в Донецк. За скрипкой. Я не хочу объяснять всю степень риска. Не хочу добавлять шаблонных фраз про опасность дронов на дорогах. Для таких рассказов хватает сводок. Но мне почему-то кажется, что это очень наша история. Простая. Героическая. Звенящая. Как сама скрипка. Я смотрела на Таню и думала о том, как странно устроена человеческая смелость. Иногда она приезжает за скрипкой. Берёт её в руки. Везёт домой. И этим как будто говорит: жизнь всё ещё продолжается. Музыка всё ещё нужна. Красивое всё ещё имеет право существовать. Даже здесь. Особенно здесь. Музыка, память и любовь матери. Мой Донецк. Не идеальный. Не нарядный. Но до боли родной. И, может быть, поэтому он встретил меня именно так. Маминой дверью, которая открылась. Из Донецка с любовью. Аня
- 31
- 4
- 4