В двадцати российских регионах зафиксировано сокращение реальных заработных плат

Буратино Карлович @sniperzaytsev Политика и власть10 ноября 2026, 13:52

Вообще если оттолкнуться от фразы «Как это было - 2015 год: реальная зарплата упала на 9%, а безработица выросла только на 0,4 п.п. Сейчас тот же сценарий: безработица стоит, а 80% компаний замораживают зарплаты», которую цитируют ув. @proeconomics, можно оценить степень снижения выпуска в РФ экономике (приблизительно, конечно же) – потому что снижение реальных зарплат с точки зрения макро, можно рассматривать как прокси-показатель сокращения реального производства, в ситуации, когда по статистике безработицы нет, а общая динамика ВВП положительная. Если бы все было хорошо, то зарплаты бы росли фронтально (и реальное потребление с ними) – а если они не растут – значит что-то не так. Можно построить модель через концепцию реального фонда оплаты труда (ФОТ). В классической производственной функции объем выпуска (Y) зависит от труда (L), капитала (K) и совокупной факторной производительности (A): В «книжной» рыночной экономике при падении спроса или выручки компания сокращает и L (увольняет людей), и общие издержки. В «российской модели» увольнений нет, и значит демпфером служит второй компонент трудовых затрат – реальная зараплата (номинальная з/п, поделенная на индекс цен) Соответственно, изменение реального фонда оплаты труда отражает изменения реального выпуска в компаниях. Если занятость не изменилась, а реальная з/п упала, значит, реальный объем создаваемой стоимости сжался ровно на величину этого падения (с поправкой на производительность). Предположим, что 80% компаний заморозили номинальные зарплаты или даже проиндексировали их на 3–4%, в то время как реальная инфляция в экономике составляет, условно, 9–10%. Тогда каждый сотрудник в этих 80% компаний теряет в покупательной способности около 6–7% в год. Если 80% бизнеса (включая весь сектор, не связанный с госзаказом) действительно заморозили з/п, это охватывает подавляющее большинство работников частного сектора. Умножая долю охваченных компаний (0,8) на среднее реальное падение зарплат в них (пусть 6-7%), получаем скрытое сжатие реального ФОТ по экономике примерно на 4,8–5,6% в год. Чтобы связать падение реального ФОТ с падением выпуска (Y), экономисты используют показатель доли оплаты труда в добавленной стоимости (labor share). В РФ-экономике этот показатель традиционно колеблется в районе 45–50% (остальное - операционная прибыль бизнеса и налоги). Если labor share около 50%, а реальные затраты бизнеса на труд через заморозку зарплат сжались на плюс минус 5%, это означает, что реальный выпуск в этом сегменте экономики упал сопоставимо (в пределах тех же 2,2–2,8% на годовом горизонте). При этом общая статистика может показывать рост ВВП на 2–3% (хоть на 5%) за счет бюджетных расходов, допустим, но реальный коммерческий сектор (где те самые 80% компаний с замороженными зарплатами) находится в стагнации или рецессии, которая замаскирована через урезание реальных доходов персонала. Эти расчеты можно проверить на данных того же 2015 года. В 2015 году: Безработица - не изменилась (выросла всего на 0,4 п.п.) т.е. занятость была стабильна. Реальные зарплаты, по данным Росстата, снизились в среднем на 9,5% (девальвация, инфляция, заморозка окладов). По итогам 2015 года Росстат зафиксировал снижение ВВП на 3,7%. Применяем ту же механику - раз занятость не упала, значит адаптация шла через реальные доходы работающих. Реальный ФОТ сжался примерно на те же 9,5%, на сколько упала реальная з/п. Вспоминаем про labor share (в российской экономике она примерно 40–45%). Умножаем сокращение зарплат на долю труда: 9,5% Х0,4 (или 0,45). Получаем расчетное сокращение реального выпуска в коммерческом и базовом секторах около 3,8% - 4,3%. Расчетное сокращение выпуска, рассчитанное через сжатие зарплат 3,8–4,3% - практически совпало с официальным снижением ВВП за 2015 год по версии Росстата (3,7%). Так это работает