Встретил тут у одного автора старое, избитое и тем не менее достаточно наивное утверждение о том, что именно война является двигателем прогресса. Людям нравится эта простая фраза, потому что именно во времена индустриальной войны XX века очень многие технологии действительно обкатывались в армии, а некоторые потом массово уходили в гражданскую жизнь. Но эпоха модерна — это достаточно короткий отрезок на общем фоне человеческой истории. Если мы посмотрим на развитие человечества за десятки тысяч лет, то окажется, что подавляющее большинство фундаментальных изменений произошло вообще задолго до танков, самолётов, радаров и ядерного оружия. На практике одним из главных двигателей прогресса является гораздо более скучная вещь — постоянная необходимость повышать производительность труда. Человеку вечно не хватает времени, еды, энергии и рабочих рук. Поэтому он снова и снова пытается сделать так, чтобы один человек мог произвести больше продукта за то же самое время. Наш далёкий предок изобрёл каменный скребок не потому, что хотел устроить технологическую революцию. Он просто заметил, что с хорошим инструментом разделывать тушу быстрее, чем голыми руками. Пока человек живёт исключительно охотой и собирательством, производительность его труда напрямую ограничена количеством пищи, которую он способен найти вокруг себя. Ты можешь сколько угодно хорошо владеть копьём, но, если в округе мало дичи, больше еды из воздуха не появится. И вот постепенно человечество приходит к тому, что мы называем неолитической революцией: к земледелию, скотоводству, оседлости и целенаправленному производству продовольствия. Это был фундаментальный переход от присваивающего хозяйства к производящему. Вообще земледелие первоначально вовсе не обязательно делало жизнь каждого отдельного человека легче. Работа на поле была тяжелее охоты и собирательства (у русских даже есть такое выражение «страда», русские на месте?), питание становилось однообразнее, а оседлая жизнь приносила новые болезни и эпидемии. Но с точки зрения общественной производительности земледелие давало совершенно другую возможность — производить излишек. Человек уже не находил то, что природа приготовила ему сегодня, а мог вложить труд в участок земли и получить урожай, который можно было хранить, перераспределять и использовать в будущем. А как только появляется устойчивый излишек, общество начинает усложняться. Если один человек способен произвести столько еды, что может прокормить не только себя и свою семью, но ещё нескольких людей, появляется возможность специализации. Кто-то начинает заниматься земледелием, кто-то становится ремесленником, кто-то воином, кто-то жрецом, кто-то управленцем. У человека впервые появляется возможность не производить собственную еду каждый день, потому что его кормит чужой труд. Посмотрите, насколько фундаментальна эта вещь. Пока каждый должен сам добывать себе пищу, никакой кузнец, философ или чиновник в современном понимании невозможен. Но если производительность сельского хозяйства достаточно выросла, один человек может производить продовольствие для нескольких других. И тогда появляется общественное разделение труда. А оно, в свою очередь, ещё сильнее увеличивает производительность: человек, который всю жизнь делает один тип работы, постепенно становится гораздо эффективнее того, кто каждый день пытается делать всё самостоятельно. Производительность позволяет специализироваться. Специализация ещё больше повышает производительность. Рост производительности создаёт новый излишек. Излишек позволяет содержать ещё больше специалистов. А специалисты создают новые инструменты, технологии и формы организации труда, которые снова повышают производительность. Именно из этой петли постепенно вырастают города, государства, сложная бюрократия, армия, торговля, письменность и огромные цивилизации. Война может быть мощнейшим механизмом распространения уже существующих технологий. Победитель увидел у противника более эффективное оружие — забрал, скопировал или нанял мастера, который умел его производить. Завоеватели сталкивались с новыми способами строительства, обработки металла, организации снабжения. Но сама необходимость создавать эти технологии зачастую возникала не потому, что люди хотели воевать, а потому что существовала постоянная конкуренция за ресурсы, статус, богатство и контроль над производством. Повышение производительности сначала может создавать новые формы эксплуатации, а затем именно дальнейший рост производительности способен сделать их ненужными. И вот если посмотреть на эту цепочку в масштабе всей человеческой истории, становится понятно, насколько странно делать войну главным двигателем прогресса. Войны были практически всегда, но фундаментальные изменения происходили и в мирное время. Люди тысячелетиями совершенствовали земледелие, обработку металлов, транспорт, строительство, производство тканей, хранение продуктов и организацию труда не потому, что кто-то объявил им войну, а потому что человеческое общество постоянно упиралось в один и тот же вопрос: как получить больше результата при тех же или меньших затратах труда? От палки-копалки до плуга, от плуга до механического станка, от станка до конвейера, от конвейера до робота — в основе всего этого лежит одна и та же логика. Человек пытается освободить собственные руки, сэкономить время и получить больше продукта из того же количества ресурсов. А уже вокруг этого возникают социальные классы, государства, рынки, войны, образование, города и вообще весь тот сложный мир, который мы сегодня называем цивилизацией.
- 11
- 3