В ноуменальный, непознаваемый мир, который можно только мыслить, но нельзя пощупать, Кант выносит и вещи в себе, и Бога. Сильный ход. И внешне логичный. Вещь в себе непознаваема, Бог непознаваем, вот и задвинем их в общий непознаваемый ноуменальный мир. А на самом деле – это сапоги всмятку. Наивная попытка найти Всевышнему хоть какое-то укромное место. Разоблачение попытки Канта сохранить Творца Материя есть непознаваемая реальность. Бог – это априорная идея разума, которая возносит создателя в трансцендентный мир, находящийся над материей. Между материей и миром представлений есть познавательный трансцендентальный разрыв. Между видимым мирозданием и Творцом мы имеем бытийную, онтологическую трансцендентную пропасть. И вот Кант берет и объединяет эти две принципиально различные сущности в один ноуменальный мир. Почему? Материя непонятна, Бог тоже, вот и свалим все вместе в пункт непонятых вещей. Получилось смешно. У Канта получилась на философский манер стилистическая шутка типа «Шел дождь и два студента». Или ироническое замечание булгаковского Воланда на тему, что на Патриках сегодня вечером приключится знатная история. И действительно, в тот вечер на Патриарших прудах Воланд объединил рассказ о трансцендентном Иисусе Христе с гротескной трагедией Берлиоза. Итак, повторю разоблачение фокуса Канта по спасению Творца. В философии Канта есть два мира – объективная материя и субъективная матрица представлений. Бог ни в один из этих двух миров не лезет. Тогда Кант придумал для спасения Всевышнего мир ноуменальный, мыслимый. В этом мире Кант разместил непознаваемый сущности – материю и Создателя. Что нелепо. Ведь их объединяет только свойство непознаваемости. И только. По такой логике можно валить в ноумен любую непознанную на сегодня идею или явление. Мир в себе есть объективно существующая материя. Бог есть идея разума, по которой Творец объективного мира трансцендентно выносится за пределы вселенной. Мы имеем материю и идею. Нелепо их объединять в единый ноуменальный мир на основании того, что они непознаваемы. Ведь материя непознаваема трансцендентально (гносеологически), а Творца нельзя проверить трансцендентно (онтологически). Верно? Но в историческом итоге фокус Канта удался. Этим трюком с ноуменом Кант так запутал своих исследователей, что они так и не поняли его смысл. А суть фокуса с ноуменом была в спасении Бога. Так Кант нашел для Творца нелепое, сомнительное, но хоть какое-то место. К слову, проблема различия вещи в себе и ноумена есть лакмусовая бумажка для специалистов по философии Иммануила Канта. Если вы захотите в духе героя рассказа Шукшина «срезать» лектора, то спросите его, в чем разница между миров вещей в себе и ноуменальным миром. Увидите, что редкий докладчик доплывет хотя бы до середины проблемы. И уж точно никто вам не сможет объяснить, что ноумен Кант позаимствовал у Платона для сохранения хоть какого-то шанса на бытие Творца. Согласны? Только вот не стоит думать, что лишь в последние три века люди стали умными и начали разбираться в устройстве мироздания и самих себя. На самом деле интеллектуальный и духовный скачок произошел двадцать пять веков назад. Именно тогда мыслители все поняли про человека и Всевышнего. Разберемся с этим фактом. Он поучителен. Это восьмая глава Союзного завета. В дзен-подборке «Спасение России и человечества, решение главных мировых проблем. Союзный завет» весь текст
Кант пытается сохранить веру в Бога в своей философии
Канал Советский человек и гражданин СССР г. Челябинск@Sovet_CHELYABINCKПолитика и власть10 октября 2026
- 3