От Мясницкой идти прямиком на бульвар, Здесь Милютин строчил позументы. И разметил блиндаж вездесущий Захар, Чем exegi себе monumentum. Окна жЁлты в дому, где поэты живут, Все, какие ни есть, только наши. Не простит сибарит, специфичен уют, Но покатит вполне воевавшим. Властной Власихи пасынок силой спасал Зет-поэтов от славы и пьянки. И убогая клеть превращалась в курзал, И кирпич точит слезы Лубянки. Вот парадный подъезд, по торжественным дням, Тут кучкуется критиков стая, Некурящие жмутся к привычным сеням, К диалогу душой прирастая. Что там Анны привычно повздорили вдруг, Вновь Олега попутно облаяв, Сколько Саша привел нынче новых подруг, И какой злой юрист Садулаев. Этот спит в уголке, ему завтра с утра На раздолбанной лайбе в Луганск, Сто пятьсот бронеплит загрузили вчера, Как назло ещё ближний погас. Метр водит вокруг безучастным лицом, Сам мечтая поехать в Якутию. Ночь поэзии веки набила свинцом, Дай, тебя, моя нивха , укутаю. Тот на слове, глядишь, миллион оторвёт, Правда, рукопись, книжки немае. Этот знает, в печать ничего не пойдёт, Но поэтствует, не вынимая. Что бухаешь, военный, в тоску погружён, Гладишь рюмку ладонью усталой. В нашем бизнесе нету спасенья от жён, Эти Аллы… И глазами навыкате смотрит Амир, В маске радости или испуга, Как бездарно мы время жуём, здесь же мир, Пейте, люди, любите друг-друга! Там, вдали за рекой загорались огни, Ночь вползала в четвёртую четверть, И из тёмных веков вылезают они, Злые антисоветские черти. Рушат бронзу великих поэтов на грунт, Из могил извлекают останки, Снова книги - враги! И тиранят и жгут Баратынского, Бека, Бианки. И кому как не нам их теперь защищать, А ещё ВМФ и росармии. Бой есть бой, и в бою мы не будем прощать. Слизь про слабость с убогими травмами. Каждый носит в себе, чем богат был допреж, Кто как может, тот пишет с натуры. Здесь сегодня проходит последний рубеж Обороны российской культуры.
- 12