Его не скроет модный пиджачок, И джинсы не изменят этой сути. Он смотрит прямо, цепко, как сынок Свинца, что рвал покой на поле лютом. В его походке — эхо долгих миль, Где не асфальт, а глина и тревога. В его ладонях — не забыта быль, Как тяжела военная дорога. И в этом взгляде, глубже, чем у всех, Застыли те пейзажи и закаты, Где тишина страшнее, чем твой смех, И где друзья становятся крылаты. Он носит свой невидимый мундир, Что врос под кожу, стал единым с телом. Он видел самый страшный в мире пир — И не сломался под его прицелом. И потому, средь мирной суеты, Ты вдруг поймёшь по строгости во взгляде: Есть люди — воплощение черты, Что отделяет жизнь от канонады.
- 6
- 3
- 2