130 лет назад в Казани родился Евгений Шварц — драматург («Обыкновенное чудо», «Дракон», «Сказка о потерянном времени» и др.), журналист, сценарист и автор замечательных мемуаров «Телефонная книга», при составлении которых он использовал страницы своих тетрадей для создания почти 200 портретов современников. Мало кто знает о том, что у Шварца была одна болезненная особенность — автор не выносил печальных финалов. Ужас перед историями с плохим концом преследовал его с детства. В дневнике он пишет: «Я восхищался храбрым мальчиком, восхищался песенкой, читал спокойно и весело, — и вдруг Гаврош упал мертвым. Я пережил это как настоящее несчастье. „Дурак, дурак“, — ругался я. К кому это относилось? Ко всем. Ко мне за то, что я ошибся, считая, что Гаврош доживет до конца книги. К солдату, который застрелил его. К Гюго, который был так безжалостен, что не спас мальчика. С тех пор я перечитывал книгу множество раз, но всегда пропуская сцену убийства Гавроша». Он вспоминал, как заткнул уши, не желая слушать сказку о Дюймовочке, будучи уверен, что она обречена. Родители этим пользовались: «Если я, к примеру, отказывался есть котлету, мама начинала рассказывать сказку, все герои которой попадали в безвыходное положение. „Доедай, а то все утонут“. И я доедал». Уже подростком прочитав «Войну и мир», Шварц опозорился, когда взрослые обнаружили, что он не знает, чем кончилась дуэль Пьера с Долоховым, как обычно пропустив все «опасные» места. Если в андерсеновской «Тени» Ученого казнят, то в вариации Шварца для отрубленной головы вдруг находится живая вода. И так было всегда. Он избегал безысходности даже в драме «Одна ночь», рассказывающей о блокадном Ленинграде. Небольшой фрагмент из «Обыкновенного чуда», в котором Шварц вложил свой взгляд на «драматургию без боли» в слова героини Екатерины Васильевой, Эмилии.
- 33
- 8
- 5
- 3