То есть на самом деле антиамериканизм — это очень такое сложное, изменчивое явление, которое имеет определённую структуру и меняется во времени. Вот. Он не приколочен к России, к российскому населению. Вот просто накрепко, не приколоть, никакими гвоздями он не приколочен. Он меняется, и это означает, что если и когда произойдут те изменения, о которых я говорил, это ликвидация Путина и распад Российской империи, я думаю, что никакого антиамериканизма уже не будет. Например, его не будет ни на Кубани отдельной, ни в Уральской республике, ни в Сибирской республике, ни в Ингрии и так далее. То есть этого ничего не будет. Так, Владимир: «Я прожил 74 года и ни разу ни в СССР, ни в нынешней России не слышал, чтобы русские признали свою вину. У них всегда кто-то виноват. Будь то Америка, Европа, Китай, племя мумба-юмба, но только не они, а всегда по истории виновны были они. И эту заразу, эту нелюдь разнести по всему миру и скажут — это не мы». Ну, так в целом-то, в общем, вы стопроцентно правы. Действительно, среди граждан России очень немногие готовы признать ответственность своей страны и себя за самые разные преступления. Это правда. Здесь было бы нечего возразить. Единственное, что я хочу сказать, что это вообще очень большая тема — как вообще народы признают свою вину и свою ответственность. Это тема, которую сейчас не очень удобно поднимать, потому что идёт война, и здесь, казалось бы, если ты поднимаешь более широкую тему, а не только ограничиваешься разговором о том, что вот россияне не готовы воспринимать ответственность, то тогда вроде ты там, как очень любят мои оппоненты, говоришь — вот ты отмазываешь, отбеливаешь и так далее. Ну, это я оставляю на совести своих оппонентов, потому что я совершенно согласен, что то, что написал Владимир, это правда. Но вообще народы, понимаете, восприятие россиян как неких нелюдей, которые прилетели с какой-то другой планеты, вот это некий ужас, который прилетел, они не являются людьми, а просто какое-то наваждение — ну, это ошибка. Дело в том, что если посмотреть на то, как другие народы воспринимают свою вину и ответственность за какие-то преступления, то в общем неохотно. Неохотно. И есть один из немногих народов, который сейчас чётко признал вину, — немцев. Заставили. Сначала была капитуляция, потом была оккупация, Германия вообще лишилась страны. И в течение нескольких десятилетий вбивали в головы историческую вину, ответственность. И то сейчас уже по поводу вины и ответственности начинаются разговоры: да нет, а что пристали? Мы ни за что не отвечаем. Вот Германия, да. Если брать вообще признание ответственности за какие-то преступления, давайте возьмём Холокост. В нём участвовали не только немцы, большое количество народа. И поговорите с поляками. Готовы в среднем основная масса поляков признать ответственность за Холокост? Не знаю, думаю, что нет. Значит, в странах Балтии это болезненная очень тема. Очень неохотно признают ответственность за Холокост, за другие преступления. Очень неохотно, понимаете? Поэтому, да, вот есть ещё такое гипертрофированное покаяние. Это вот Free Palestine и так далее. Ответственность за колонизацию народа. То есть это гипертрофия. Тема признания своей вины — это очень сложная тема. А то, что у россиян это очень, очень плохо признаётся большинством населения, это исторический факт. Здесь не о чем даже спорить. Вот очень странный текст написал Андрей Чередорщук. Я процитирую: «Хороший русский подход. Если русский не зигует, то он против войны. Вот так ходит вялика русское существо на работу, шьёт форму, проводит уроки оболванивания, возит провизию мальчикам. Но не зигует. И вообще против войны. Очень удобно».
- 38
- 8