Последний пост на сегодня История нашего Анатолия Курочкина. Нам не дано предугадать, Как слово наше отзовется, — И нам сочувствие дается, Как нам дается благодать… Ф.И.Тютчев Обнимаю вас ❤️🙏 🔶🔶🔶 Хочу рассказать, о чем я мечтаю. Нет, мечтаю — это слишком громоздко, слишком громко. Просто думаю и надеюсь. Когда-то же все это оборвется: прекрасное морозное утро, чашка крепкого чая, ежедневные заботы, новости по телевизору, болтовня в чатах, открытки по случаю разнообразных праздников. Надеюсь, что не скоро. Когда я не смогу что-то объяснить, растолковать свою мысль, доказать свою правоту, попросить прощения. У тебя же было много времени, чтобы выговаривать и писать самые разные слова, на любом языке, перед самыми разными людьми. Когда-то это время закончится. Это не страшно. Страшно то, что будет после. Без меня. Как бы так сделать, чтобы эти сказанные в сердцах слова исчезли? «За ним следовали ученики его» (От Марка, гл. 6). Ну, ладно, нет у меня учеников. Есть друзья, есть несогласные со мной. Кто-то так и пытается переспорить меня в дурацком и безответном споре. Ну пусть спорят! Был у меня сосед Николай Михалыч. Ходил по двору с палочкой. То мусор увидит, то брошенные окурки. Тогда он шел в ЖЭК и устраивал скандал. Или шел к соседям и громким голосом, вставляя совершенно ненужные словечки, выговаривал, что никто ничего не делает, а надо бы порядок наводить. Ну он, как бы, прав. Далеко не все находят время на общественные заботы. Но потом Михалыч помер. И удивительно: вспоминают не его в целом полезные дела, а его ругань, грязные слова, вечные скандалы. Не хочу так. Не хочу, чтобы после меня кто-то вспоминал мои высказанные в сердцах слова. И ведь уже не докажешь, не объяснишься, не оправдаешься! Улетели эти слова и будут теперь болтаться по всему белу свету. Но без меня. И ни один адвокат тут не поможет. Нет, конечно, я понимаю, что в двадцать лет можно выговаривать всякие слова. Ты успеешь еще и оправдаться, и помириться, и объясниться. Разлюбить и полюбить снова. Найти друга, потерять друга. Да в двадцать лет и ценность слов совершенно другая. Брякнул, вякнул — забыл. И все забыли. Или новые слова сказал, и они прикрыли твои старые выражения, как снег прячет гниющую листву. Отец в повседневной жизни не был многословен. В компании — да, мог говорить долго и увлеченно. Что-то рассказывал, часто смеялся. Но не было в нем болтливости. И не ругался никогда. Не осуждал, не судил даже не всегда приветливых людей. Он просто делал выводы и негромким голосом выносил им приговор: «Он сам виноват!». И не осталось в моей памяти ни одного от него ненужного слова. Да и на похвалу был не падок. «Ну а как по-другому? По-другому нельзя» — наверное, думал он. Никого не спрашивал, делать ли добрые дела. Молча делал и все! А вот дядя Боря — наш родственник, сосед, да и просто близкий человек — любил поговорить. Манера у него была интересная. Придет, бывало, смотрит, что ты делаешь. Сначала спросит, мол, что ты такое задумал, выслушает. А потом выдаст какой-нибудь свой совет: «Мы вот так делали». Или засмеется своим отрывистым смехом: «Кха-кха-кха! Смотри-ка ты, что придумал!». Можно сказать, похвалит. Или чем-то своим похвастает: «Пошли, я тебе покажу, какую я себе мастерскую сделал!». И пойдет, и покажет: «Тут у меня рубанки, тут фуганок, а это шерхебель». И дядя Боря не оставил после себя ни грязных слов, ни обидных прозвищ, ни упреков. И не оставил невыполненных обещаний — из-за жадности или по забывчивости. Очень надеюсь, что не осталось за мной такого греха. И, получается, ни отцу, ни дяде Боре не нужен ни адвокат, ни защитник. Нет, конечно, я понимаю, что нам то политику подсовывают, то законы какие не самые разумные. Как ведь соблазнительно бывает сказать: «Да что ж ты такое говоришь-то! Да ты что — не понимаешь? Не будь дураком!» И уже готовы у тебя вырваться какие-нибудь нехорошие слова и выражения. Как грязь с лопаты. Было? Было! Взять бы и остановиться перед тем, как что-то грубое сказать. Посмеяться вместе: ерунда, мол, это в сравнении с мировой революцией. А бывает и наоборот. Ты терпишь. 👇👇👇
- 30