Михаил Зильберман видит в одном из арабских телеграм-каналов фото своей раненой 25-летней дочери Рэйчел. «Вот просто дырка от пули, — вспоминает он. — А я в армии медбрат: прекрасно знаю, что если мы возле нее не будем в течение двух часов, не о чем будет разговаривать. Я начал плакать еще по дороге, потому что было понятно, что нет никакого шанса. Всегда держишься как бы, хватаешься за последнюю надежду».