Паоло ди Стефано, итальянский писатель, журналист и литературный критик, специальный корреспондент Corriere della Sera: «Если в начале пьесы на стене висит ружье, рано или поздно кто-нибудь выстрелит», – так сказал Путин; и это прекрасный пример произвольной манипуляции литературой, чтобы подогнать ее под собственные нужды. В выступлении на Валдайском форуме – о войне и ядерных угрозах – Путин неожиданно процитировал Антона Чехова, который не раз и в разных формулировках писал: если в начале пьесы на стене висит ружье, рано или поздно оно выстрелит, кто-то из него выстрелит. Та манипуляция, которую Путин устроил с этой фразой, оставляет главный вопрос — под чьи нужды он подгоняет чеховские слова? Сторонников ядерного оружия? его противников? Чехов, разумеется, говорил о драматургическом и повествовательном сюжете, где автор стремится к связности и лаконичности, и в идеале каждый предмет и каждый персонаж не случайны, должны играть свою роль, иметь свое значение. Реальный мир сегодня становится все менее правдоподобным, лишенным правил; он полон противоречий, катастрофических неожиданностей и темных зон, какие не способна была вообразить даже буйная художественная фантазия. Принимать принцип чеховского ружья за закон бытия — вопиющая когнитивная ошибка или, скорее, откровенное искажение. Если только Путин не рассматривает войну как гигантскую театральную постановку, в которой он дал себе роль непобедимого героя. В литературе этот принцип, согласно которому все должно работать на сюжет, нельзя понимать буквально. Фразу Чехова критиковал еще Хемингуэй. Само присутствие такого предмета – пистолета, ружья или иного оружия – вполне может оказаться ложным следом, намеренно оставленным автором, чтобы сбить читателя с толку. Сомнения по поводу принципа Чехова высказывал и Харуки Мураками. Путин не уловил смысла метафоры: чеховское ружье означает не только ружье, но любой предмет — с тем же успехом это может быть пила или дуршлаг; он истолковал мысль Чехова буквально, чтобы остаться в семантическом поле войны. И главное: жизнь нелогична, она решительно отличается от театрального или литературного представления, от любого вымышленного повествования, которое, чтобы казаться правдоподобным, вынуждено подчиняться более или менее жестким правилам.
- 4