Сквозь сетку улиц, в мареве седом, Где каждый шаг очерчен конвоиром, Стоит во тьме опустошённый дом Под управлением безумного кумира. Там правит тот, чьё имя — как клеймо, Кто выпивает жизнь своей страны. Ему закон — безумие само, Ему заветы совести смешны. Людоедский режим не знает жалости и мер, Он сыт слезами, страхом и тюрьмой. Для палачей поставлен в свой пример Старик, взрастивший ужас над землёй. Окрашен Минск в тревожные цвета, И за колючей проволокой снов Хранится белорусов красота — Среди застенков, пыток и оков. Но сколько б людоед ни пировал, Сжимая трон дряхлеющей рукой, Истории финал уже воззвал: Свобода сменит этот ложный строй.
- 2