Сегодня, когда я прочитала новость про самолёт, в котором якобы подрались русский и украинец, я буквально обомлела. Господи, как такое вообще могло произойти? Что должно случиться с людьми в полёте, которые оказались рядом на рабочем месте, которым доверены 180 жизней других людей, чтобы они вдруг забыли обо всём этом — о своей ответственности, о своих родных, для которых они дороги, — и стали убивать друг друга прямо в самолёте? Потом появилась новость про парня из Омана — араба, который с криками «Аллах акбар» (а был ли этот возглас?) бросился на другого человека с ножом. В итоге поняла, что это просто скорее всего человек с психическими проблемами. Но то как построена новость, как ее подают и как ее считывают другие) Как будто, если это подрались русский и украинец, нам уже всё понятно. Если накинулся араб — понятно вдвойне. С громадным удовольствием приклеиваем к конкретному человеку всю сконструированную ненависть, которая накопилась вокруг его национальности, религии или политических взглядов. Иногда кажется, что даже те, кто говорит о несправедливости к той или иной стороне, пытается пролить свет на чужую боль, в итоге невольно добавляют ещё один слой злости в этот безумный котёл нескончаемых претензий друг к другу. А я совершенно не понимаю, как жить в мире, где мне предлагают выбрать, за кого переживать и кого ненавидеть. Мои дети носят в себе и христианские, и исламские корни. Мои племянники — одни украинцы, другие евреи. Мои друзья — арабы. Предки моего мужа — персы. Другие мои племянники родились и растут в США. И всё это — моя семья, мои люди. Каким новостям по утрам мне тогда радоваться? Чью боль считать своей, а чью — чужой? Страшно то, что просто видеть в человеке человека становится чем-то вроде акта сопротивления. Сначала — человек. И для того чтобы удержать это на уровне главной ценности надо прям много работать над собой. Простите меня за морализаторство