Пока готовлюсь к показу, пришла к выводу, что нацболы на самом деле герои не кино, а литературы. Потому что большинство судеб не умещается в кино. Просто весь сложный контекстуальный замес непереносим для двухмерного экрана. Нужна возможность замедлять время и не спеша разворачивать события и характеры. Воздух вокруг них насыщается витальностью как газировка пузырьками. Эта высокоградусная смесь, конечно, же подтачивает и ментальное, и физическое здоровье. Но взамен приоткрывается окно "всевозможностей", мир, где социальный иерархический конструктор разобран. И свобода, высвобожденная при этой деконструкции, и есть самое интересное. Но это, конечно же, почти нельзя поймать. Главный герой моего фильма, Витя — не отчаянный штурмовик, а обычный боец. Он рискнул и допустил меня до себя. И я чувствую огромную благодарность за это. Я пыталась "приклеится" к гораздо более отбитым, неоднозначным и ярким героям, но им было интересней жить, чем организовывать съемки этой жизни. Я за ними не поспевала. Ещё двое погибших Зоз и Моссад согласились на съемки. Материал с Зозом потерялся вместе с его рюкзаком на опасном участке дороги, где они были вынуждены скинуть вещи. Моссад снимал всего месяц: многочасовые молчаливые переходы среди зеленки. Шаги, дыхание, параноидальные взгляды в небо, иногда сидение под кустами. Во время одного из таких переходов он погиб. Бесконечно жалко, что слишком мало памяти о них. Если хотя бы собрать все некрологи, то получится едва ли осмыслимая смесь биографий. Короче говоря, лимоновцы, как материал, бесконечны: на них может кормиться десяток документалистов, не соприкасаясь краями. В моем фильме будет 0,1 процент от всей бесконечно изменчивой жизни.
- 13
- 2
- 2
- 1