Чем отличаются молодёжные протесты во Франции 2026 года и мая 1968. Протесты во Франции 2026 года и события мая 1968 года часто сравнивают, и на то есть причины: оба движения начались с молодёжного недовольства системой образования, а затем выросли в общенациональный кризис. Однако между ними существуют фундаментальные различия, которые касаются не только требований, но и самого духа эпохи. Главное отличие можно сформулировать так: май 1968 года был бунтом оптимизма и идеализма, направленным на переустройство мира, тогда как протесты 2026 года – это движение тревоги, вызванное страхом перед будущим. Это различие лучше всего описывает один из лидеров событий 1968 года Даниэль Кон-Бендит. По его словам, тогда «были молодые оптимисты, они хотели другого мира, мы говорили, что будущее принадлежит нам». Сегодня же, отмечает он, молодые люди «просто просят будущего» и выходят с плакатами «Мы хотим гарантированного будущего». Он характеризует нынешнее движение как «движение, которое исходит из тревоги» перед изменением климата, войнами, отсутствием экономических и профессиональных перспектив. Историк Эндрю Смит из Лондонского университета королевы Марии описывает это как «кризис надежды»: молодые люди ежедневно сталкиваются с экономическими проблемами, политическим экстремизмом, угрозами войны в Европе, рисками для карьеры со стороны ИИ, высокой молодёжной безработицей и климатическим кризисом. Социальная база и участие профсоюзов также различаются кардинально. Май 1968 года начался в университетах, но ключевым фактором стала немедленная и массовая поддержка со стороны профсоюзов: всеобщая забастовка парализовала страну и охватила до 10 миллионов рабочих. Это был классический союз студенчества и организованного рабочего класса. Протесты 2026 года, напротив, начались с блокировки лицеев в бедном пригороде Парижа и распространились на более чем 1000 учебных заведений по всей стране. Профсоюзы сегодня вовлечены значительно меньше, а ядро протеста составляют школьники и студенты. По характеру насилия и социальному составу эти протесты часто сравнивают не с 1968 годом, а с движением «жёлтых жилетов» 2018–2019 годов, которое также было стихийным и не имело единого профсоюзного центра. Требования в 1968 году были широкими и идеологическими: против войны во Вьетнаме, за свободу отношений, против консервативных моральных устоев, за «автономию» и «самоуправление». Они касались фундаментальных основ общества. Требования 2026 года гораздо более конкретны и приземлены, но при этом их множество, и они не сфокусированы на одном законе. Среди них – нехватка учителей, переполненные классы и ветхие здания школ. Главный раздражитель – национальная онлайн-платформа для поступления в вузы Parcoursup, которую студенты считают «более жестокой», чем прежние системы, так как алгоритм часто направляет их на нежелательные специальности. К этому добавляются высокая стоимость жизни, рост цен на топливо и энергоносители, а также общее снижение уровня жизни. Масштаб и география протестов также претерпели изменения. Май 1968 года, хотя и охватил всю Францию, был прежде всего сконцентрирован в Париже, в Латинском квартале. Движение 2026 года описывается как «беспрецедентное» по своему масштабу и географическому охвату. Оно началось в бедном пригороде Парижа, а затем распространилось на более чем 1000 лицеев по всей стране, включая элитные учебные заведения, и является гораздо более децентрализованным. Политический контекст также принципиально иной. Май 1968 года бросил вызов правлению Шарля де Голля, и в какой-то момент власть была настолько парализована, что он, по слухам, рассматривал возможность отставки. Протесты 2026 года происходят в конце второго срока президента Эммануэля Макрона, они проходят на фоне подготовки к президентским выборам 2027 года, и аналитики отмечают, что хаос может сыграть на руку ультраправым силам. Исследователь социальных движений Роби Мордер указывает на ещё одну важную деталь: нынешнее правительство не только политически противоположно протестующим, но и «не имеет опыта старого политического класса» и «не знает, как вести переговоры в социальном конфликте». Насилие и репрессии в обе эпохи отмечены столкновениями с полицией, но их природа и восприятие различаются. В 1968 году «Ночь баррикад» в Латинском квартале стала символом жестокого противостояния, и полицейская репрессия против студентов вызвала массовое возмущение, сплотившее общество. В 2026 году уровень насилия также высок, и, по некоторым данным, число задержанных выше, чем на аналогичном этапе в 1968 году. Кон-Бендит обращает внимание и на изменение характера репрессий: «Посмотрите на образы полиции в 68-м. CRS носили дождевики, каски и держали дубинки. Сегодня они похожи на Робокопа. Это деталь, которая говорит нам об уровне насилия, до которого дошло наше общество». Кроме того, в отличие от 1968 года, в современных протестах заметно участие радикальных исламских групп, что добавляет конфликту дополнительное измерение. Движение 1968 года отражало демографический профиль тогдашней Франции. Общество было в подавляющем большинстве католическим (82% называли себя католиками, хотя лишь 21% регулярно посещали церковь), а среди участников преобладали французы из среднего класса. При этом исследователи отмечают непропорционально высокое участие студентов еврейского происхождения, особенно в руководстве радикальных левых групп. Согласно опросам, 17% бывших активистов указали на своё еврейское происхождение, а в бюро одной из ключевых организаций (JCR) 10 из 12 членов были евреями. Среди лидеров движения было много евреев, включая Даниэля Кон-Бендита. Состав протестов 2026 года кардинально изменился. Ядро протестного движения составляют молодые французские граждане во втором или третьем поколении иммигрантов, прежде всего выходцев из стран Магриба (Северная Африка) и Африки южнее Сахары. Движение зародилось в таких районах, как Сен-Дени, где проживают представители 150 различных национальностей. Наиболее заметной религиозной группой являются мусульмане. В некоторых пригородах, ставших эпицентрами протестов, их доля в населении оценивается в 80%. Это привело к появлению термина «исламо-левые» для описания стихийного альянса радикальных левых студентов и молодёжи из мусульманских пригородов. Однако было бы упрощением сводить всё движение только к этому. В протестах участвуют и французы европейского происхождения, а также представители других конфессий и неверующие. В отличие от 1968 года, протесты 2026 года отмечены палестинской, алжирской и марокканской символикой. Молодёжь 1968 года вела «романтизированную» интеллектуальную революцию против системы, стараясь сохранять моральное лицо протеста. Грабёж магазинов считался мещанством и дискредитацией революции. Молодёжь строила баррикады, писала поэтичные лозунги («Запрещать запрещено»), но не стремилась выносить товары. Молодёжь 2026 года действует гораздо более жестоко и прагматично: её протест быстро скатился от требований починить протекающие крыши школ к разрушительным погромам и потребительскому мародёрству. Протесты лицеистов были «перехвачены» радикальными группами погромщиков. Были сожжены десятки школ, атакованы административные здания (включая поджог ратуши в Лиможе) и уничтожены тысячи единиц городского транспорта. Погромщики в масках целенаправленно разбивали витрины в Париже, Лионе, Марселе и Лилле. Разграблению подверглись более 3000 торговых точек. Если в 1968 году искали смыслы, то в 2026 году выносят дорогие брендовые кроссовки, технику, косметику, видеоигры и люксовые сумки.
Сравнение современных протестов во Франции с событиями мая 1968 года
- 36
- 33
- 25
- 23
- 5
- 2