Фактически, что это означает? Что это означает? Теперь, во-первых: если санкции вводились как инструмент наказания, то в конечном итоге эти люди, Фридман и Усманов, — особенно, конечно, Усманов здесь наиболее яркая фигура, но и Фридман тоже, — это два кошелька Путина. Это люди, которые выполняют особые поручения Путина: в частности, Усманов — это человек, который оказывал услуги Путину на информационном поле, скупая средства массовой информации, финансировал целый ряд путинских мероприятий. То есть и Фридман, и Усманов — это два кошелька Путина. И вот что фактически произошло: во-первых, сейчас стало ясно, что каждый из участников списка Форбс, которые находятся под санкциями, может проводить активные мероприятия по выходу из-под них — то есть дверь не закрыта. Пожалуйста, если есть деньги, если есть энергия, возможности — лоббируй. И самое главное — ведь очень же простая история: можно захватывать в заложники граждан европейских стран и затем требовать. Фактически это решение Евросоюза провоцирует создание невольничьих рынков. Дальнейшее движение видится так: если хочешь выйти из-под санкций — организуй захват заложников из числа граждан Европы в какой-то стране, там, в том же самом Азербайджане, или ещё в какой-то стране, да что там далеко ходить, да в той же самой России, — а дальше требуй освобождения из-под санкций в обмен на освобождение какого-то гражданина Европы. Чем не рабочая схема? И чем она отличается от создания невольничьего рынка в Беларуси, который в обмен на освобождение какого-то количества невольников требует вывести из-под санкций какие-то ключевые предприятия белорусской экономики, которые поддерживают белорусский режим? Вполне себе рабочая схема. И последнее, что я по этому поводу хочу сказать: почему я называю этот компромисс похабным? Потому что российские политэмигранты, релоканты, которые не имеют миллиардов, которые не являются кошельками Путина, не соучаствовали в поддержке войны, поддержке путинского режима, как это делали Усманов и Фридман, а просто являются политическими активистами, противниками путинского режима, — или просто даже людьми, которые не хотят идти на войну и убивать украинцев, — вот по отношению ко всем этим людям действуют очень жёсткие ограничения в Европе. Они не могут открыть счёт, они не могут нормально функционировать в Европе. То есть их, может быть, даже и пустили, но они там находятся в очень жёстких ограничениях — в отличие от Усманова [и Фридмана], которые прекрасно теперь могут существовать в Европе. И вот это, мне кажется, то, что невозможно объяснить. То есть это тот самый похабный компромисс, который, мне кажется, играет очень разрушительную роль в репутации Евросоюза, а самое главное, имеет очень далеко идущие последствия. Поэтому я не готов согласиться с тем, что в данном случае цена этого компромисса является приемлемой. Я думаю, что это ошибка Евросоюза. Прежде чем перейти к ответам на ваши вопросы, я хочу сказать, что у нас сегодня достаточно насыщенная программа дальнейшая. В 12 часов, то есть уже очень скоро, у нас будет беседа с Геннадием Гудковым — думаю, будет интересно, поговорим в том числе, кстати говоря, и о Франции, о причинах такой позиции французского руководства по поводу вот этой сладкой парочки. И в 20:00 у нас Юрий Фельштинский. Итак, 12 часов — Геннадий Гудков, 20 часов — Юрий Фельштинский. гласно заявлению польской стороны, вертолёт летел со стороны Калининграда и вошёл в воздушное пространство Польши на 300 метров и находился в нём в течение около минуты. Польская сторона оценивает этот инцидент как тестирование готовности натовской противовоздушной обороны, а помимо этого — это ещё и запугивание, попытка воздействовать на Европу с целью прекращения помощи Украине. Собственно говоря, эта политика была продолжена на сессии Генеральной Ассамблеи ООН, где встречались, в частности, Рубио и Лавров.
- 44
- 9
- 2