Челябинск далеко от Донбасса. Несколько суток на поезде, другой часовой пояс, другой воздух. Но в 2014-м он смотрел на всё это и понимал: там люди, которые говорят на его языке, и им плохо. И тогда любая дистанция — просто отговорка. Поехал сам. Добровольцем. Там ему дали позывной Док и дали то, чего он не ждал: понимание, что прошлого больше нет — оно слишком далеко, а будущего нет — не знаешь, что будет через час. Остаётся только сейчас. Он писал в блокнот каждый день. Не для книги — просто если не записывать, это уходит внутрь, а внутри уже немного места. Потом были осколки, стена и небо. Он лежал и думал: интересно, эта страница последняя? Оказалась не последняя. Госпиталь, потолок, пустота — как чистый лист. А потом телефон: женщина с другого конца страны, мама троих детей. Семь лет переписки, ни одной встречи. «Я увидела его глаза на фотографии. В них была огромная чёрная дыра... И мне захотелось включить там свет.» Блокнот превратился в рукопись. Рукопись — в книгу. Потом литературный фестиваль во Владивостоке — и она входит в зал. Первый раз не на экране. Сейчас у него жена, трое детей, собака и море. И фраза, которой он заканчивает свою историю: «Черновик сгорел. Я пишу чистовик.»
- 168
- 14
- 10
- 5
- 3
- 1
- 1