Правительство внесло в Госдуму законопроект о преобразовании Фонда развития промышленности в закрытый паевой инвестиционный фонд (ЗПИФ) и его интеграции с ВЭБ.РФ. Новую управляющую компанию создаст ВЭБ, хотя 100% её акций останутся у государства. Замысел на бумаге выглядит привлекательно. ВЭБ рассчитывает привлекать на каждый рубль капитала ФРП ещё 9–10 рублей рыночного финансирования. Потенциальный объём новых промышленных проектов оценивается в 1,2 трлн рублей. Но 1,2 трлн рублей — это пока оценка потенциального финансирования, а не уже привлечённые средства. И привлечение денег по рыночной стоимости совершенно не гарантирует, что промышленность получит больше доступных льготных займов. За двенадцать лет ФРП стал одним из немногих действительно работающих инструментов промышленной политики. Льготные займы под 3–5% на срок до семи лет позволяли предприятиям запускать производства, закупать оборудование и осваивать новую продукцию. По данным Минэкономразвития, при поддержке фонда 1255 предприятий создали или расширили критически важные производства. Теперь этот механизм предлагают встроить в гораздо более сложную финансовую конструкцию. Возвратные средства ФРП предполагается направлять через бюджет на капитализацию новой схемы, а дополнительное финансирование привлекать на рыночных условиях. И здесь возникает принципиальное противоречие: как совместить дорогие рыночные деньги с дешёвыми длинными займами для промышленности? Разницу в стоимости финансирования кто-то должен покрывать. Иначе придётся либо увеличивать бюджетные субсидии, либо ужесточать требования к заёмщикам, либо сокращать объём действительно льготного финансирования. ВЭБ и Минэкономразвития обещают сохранить ставки, порядок отбора проектов и самостоятельность ФРП. Однако даже при сохранении формальных условий новая схема создаёт риск снижения эффективности фонда: усложняется управление, появляются дополнительные финансовые посредники, а приоритеты промышленного развития могут начать уступать требованиям финансовой доходности и управления рисками. Есть и ещё одна деталь: законопроект предусматривает освобождение новой управляющей компании от публичного раскрытия финансовой отчётности. То есть финансовая конструкция станет сложнее, а её публичная прозрачность — ниже. И это уже не только вопрос эффективности, но и вполне конкретные коррупционные риски. Чем больше посредников и меньше публичного контроля за движением государственных денег, тем шире возможности для их нецелевого использования, вывода через аффилированные структуры и банального распила. Разумеется, промышленности необходимы дополнительные инвестиции, особенно для крупных проектов стоимостью десятки и сотни миллиардов рублей. Но эффективность ФРП определяется не объёмом привлечённых денег, а количеством и качеством реализованных промышленных проектов, получивших доступное финансирование. Поэтому главный риск реформы — получить впечатляющий рост финансовых показателей при снижении эффективности самого механизма промышленной поддержки. А заодно — дополнительные возможности для "эффективного освоения" государственных средств. ФРП уже доказал, что умеет доводить деньги до производства. Теперь главное, чтобы после реформы они не начали оседать по дороге.
- 13
- 7
- 4
- 3
- 2
- 1