Россию обвиняют в отсутствии четкой идеологии и двойных стандартах

ДОНБАСС НЕПОКОРЕННЫЙ@SlavKramArtPobedaАрмия и СВО25 сентября 2026, 11:29

Почему Россия не спешит вперёд: моя версия войны на истощение Чтобы понять нынешнюю войну, на мой взгляд, нужно вернуться гораздо дальше 2014 года и даже дальше украинского национализма. Нужно вернуться в 1990-е. После распада СССР Запад действительно оказался в периоде практически безальтернативного политического и экономического превосходства, наступил «золотой век» для Запада. США остались единственной сверхдержавой, НАТО и Европа расширялись, а Россия переживала тяжёлый экономический и государственный кризис. Мы тогда смотрели на западную жизнь почти как на другой. сказочный мир. Немецкий пенсионер мог позволить себе кругосветные путешествия лайнере, а человек из бывшего СССР с восторгом рассказывал про сорок сортов колбасы. Йогурт с множеством вкусов казался почти достижением другой цивилизации. Нам достались «Рама», кубики вместо нормального бульона, «Мивина», «Доширак», спирт Royal и Макдональдс, посещение которого какое-то время воспринималось чуть ли не как социальный статус. Сейчас это звучит смешно. Тогда совсем не казалось смешным. На мой взгляд, именно здесь нужно искать одну из причин будущего конфликта. Россия девяностых встроилась в западный порядок как значительно более слабый участник и одновременно поставщик огромного количества ресурсов. При Ельцине эта модель Запад в целом устраивала. Это уже моя оценка, но именно через неё я смотрю на последующие события. С приходом Путина система стала постепенно меняться. Не за один год и не одним указом. Исчезло прежнее политическое влияние крупнейших олигархических групп , помните «семибаркинщину» (?), государство укрепляло силовые структуры, завершалась война в Чечне, федеральный центр возвращал контроль над регионами. Россия начала постепенно собираться обратно в государство, способное проводить собственную политику. Повышение зарплат у военных и правоохранителей. Потом была Мюнхенская речь. Сегодня её часто вспоминают как момент окончательного разрыва с Западом. Но я воспринимаю её несколько иначе: это была попытка обозначить, что Россия больше не хочет оставаться страной третьего уровня и претендует хотя бы на разговор на равных. И именно здесь начался настоящий конфликт не только интересов, но и представлений о том, какое место Россия вообще должна занимать в мировой системе. Дальше Украина постепенно превратилась в главный участок этого столкновения. Я специально подчёркиваю: это моя аналитическая рамка. Можно спорить о причинах, можно иначе оценивать действия России, США, Европы и самой Украины. Но без разговора о постсоветском устройстве Европы нынешнюю войну объяснить невозможно. И вот здесь мы снова возвращаемся к сегодняшнему дню. Почему Россия не наступает огромными фронтами? Почему не пытается за несколько месяцев прорвать оборону сразу на нескольких направлениях? Потому что скорость продвижения меняет не только линию фронта. Она меняет политическую реакцию вокруг войны. Чем быстрее российская армия будет приближаться к стратегическим центрам Украины и западным границам страны, тем выше риск новых форм прямого европейского участия. И здесь я не говорю, что завтра Польша или Румыния обязательно введут войска. Но сам риск такого сценария будет расти по мере того, как Украина станет терять способность самостоятельно удерживать фронт. Запад ведь не сидит сложа руки. Запад после «Мюнхенской речи» начал готовиться к войне за будущее, за ресурсы. Европа открыто говорит о необходимости существенно увеличить оборонные возможности к концу десятилетия. Значит, идёт наращивание производства оружия, боеприпасов, систем ПВО, техники и инфраструктуры. И у меня нет оснований считать, что восточноевропейские страны в случае серьёзного обвала украинского фронта автоматически останутся в стороне. Для Москвы такой сценарий тоже резко увеличивает цену войны. Потребуются дополнительные войска, значит — либо новые способы комплектования армии, либо мобилизация, а скорее всего и то, и другое. Потребуется ещё больше вооружений, боеприпасов, техники и ресурсов. Возрастёт нагрузка на экономику, а вместе с этим и риск прямого столкновения России уже не только с Украиной. А дальше начинается самое опасное — ядерный порог. Ядерное оружие работает прежде всего тогда, когда его не приходится применять. Это последний аргумент именно потому, что после его использования прежняя система сдерживания начинает разрушаться. И дальше может начаться уже совсем другая война, последствия которой сегодня никто нормально просчитать не способен. Поэтому я и возвращаюсь к своей старой мысли: нынешняя война — это не только борьба за города, деревни и квадратные километры. Это огромная игра на истощение, где каждая сторона пытается заставить другую первой заплатить неприемлемую цену. Россия расходует украинский военный ресурс и западные запасы вооружения. Запад, в свою очередь, рассчитывает, что война будет расходовать российские ресурсы, технику, деньги и людей. БПЛА, ракеты, бронетехника, системы ПВО — всё это требует производства, материалов, электроники, людей и времени и конечно ресурсов. Поэтому нынешнее медленное движение фронта может иметь свою логику даже тогда, когда с карты она совершенно не видна. Мы смотрим на несколько километров продвижения или отхода, а решения принимаются исходя из гораздо более широкой картины: экономики, резервов, промышленности, международной реакции и риска дальнейшей эскалации. Отсюда и мой «Дух Анкориджа». Я не воспринимаю его как волшебную договорённость, после которой завтра наступит мир. Для меня это скорее название надежды на то, что стороны всё-таки сумеют изменить правила противостояния раньше, чем последним аргументом станет ядерное оружие. Но надежды по-детски наивной, а мы все понимаем, что противник у нас подлый и жестокий. Потому все эти придыхания от нашего МИДа о Духе Анкориджа – это тоже своеобразная игра, рассчитанная на усыпление бдительности противника. А пока будут и наступления, и отходы, и прорывы, и провалы. Будут населённые пункты, которые сегодня берут, а завтра оставляют. Будут участки, где фронт месяцами стоит, а потом за несколько дней меняется вся линия. И поэтому я бы вообще не превращал каждый взятый населённый пункт в «решающий перелом», а каждое отступление — в «катастрофу». На войну нужно смотреть целиком: на фронт, экономику, промышленность, резервы, политику и на то, что происходит далеко за пределами Украины. Потому что именно там в конечном счёте и решается, сколько ещё продлится эта война и какой мир появится после неё. Эту тему одной статьёй я всё равно не закрою. Здесь слишком много отдельных вопросов — от мобилизации и экономики до Европы, ядерного сдерживания и того, что будет с Россией после войны. Значит, будем разбирать дальше. Сергей Лебедев