«...и он затворялся в своей комнате, чтоб остаться один на один с темнотою». Вы когда‑нибудь чувствовали, что вас одновременно обняли и слегка придушили? Вот примерно такие ощущения у меня после «Господ Головлёвых» в Малом театре. Премьера Андрея Прикотенко — это тот случай, когда хочется одновременно аплодировать стоя и спрятаться под кресло от неловкости, потому что на сцене происходит что‑то очень настоящее, очень неудобное и очень талантливое. Зная сюжет романа «Господа Головлёвы», совершенно не хочется идти на спектакль. Я буквально ненавижу это произведение всеми фибрами души. Но работа есть работа… И наконец-то мы смотрим не депрессивное зрелище, которое высасывает из зрителя все силы. Это мощный, честный, местами до смешного точный разговор. Летопись вымирания — но с человеческим лицом Андрей Прикотенко работает как хирург: он аккуратно, но безжалостно вскрывает нарывы, которые мы привыкли прятать за вежливыми улыбками и дежурными «всё хорошо». И делает это без пафоса, легко, с удивительной точностью и даже с юмором. Да, именно с юмором — потому что иначе эту правду было бы просто невыносимо слышать. Никакой «музейной» торжественности, никакой тяжеловесной классики ради галочки, никакого суперсовременного возведения в абсолют жестокости. Режиссёр будто говорит: «А давайте посмотрим на эту историю так, будто она происходит прямо сейчас, в соседнем подъезде». Под аккомпанемент Вологодских песен, где фольклор звучит над умирающей усадьбой как последний голос рода Головлёвых. И это работает. Головлёвы у него — не персонажи из учебника литературы, а живые люди с очень узнаваемыми пороками: кто-то бесконечно манипулирует, кто-то прячется за показной добродетелью, кто-то просто устал ибольше не хочет ничего решать. И от этого становится даже страшнее, ибо понимаешь, что Салтыков‑Щедрин писал не про «тех далёких помещиков», а про нас с вами. Актёрские работы тут настолько мощные, что кажется, будто ты не на спектакле был, а в реальности подсмотрел за чьей-то очень непростой жизнью. В этих героях нет ни капли фальши: они такие сложные, такие противоречивые на грани жизни и смерти, такие настоящие, что хочется одновременно их осудить, пожалеть и понять. Нет «главных» и «второстепенных» ролей, каждый актёр — винтик с уникальным ярким образом в сложном, почти зловещем механизме этой семьи. Они не играют «плохого дядю» или «обиженную тётю», они показывают, как зло становится бытовым, привычным, почти незаметным. А юмор? О, тут есть где посмеяться. Юмор в спектакле — это отдельный вид искусства. Он не пытается быть «смешным любой ценой», он рождается из самой ткани действия: из нелепости ситуаций, из абсурдности человеческих оправданий, из того, как люди умудряются делать вид, что всё в порядке, когда всё давно пошло не так. Андрей Прикотенко не боится иронизировать над пафосом и над нашими привычными представлениями о «правильной» классике. И вот ты смеёшься над какой-то репликой, а через секунду понимаешь: «Подождите, это же ужасно!». Вдруг понимаешь, что смеёшься над чем‑то очень грустным, и горький смех застревает в горле. Минимализм в сценографии не ради моды, а ради смысла. Каждый предмет на сцене — будь то стул, чашка или платок — работает на историю. Пространство то сужается до размеров одной комнаты, то расширяется до масштабов целой эпохи, и ты физически чувствуешь, как меняется воздух вокруг. И в белых полотнах, скатывающихся по балкам-жерновам, есть некоторая церемониальность с отсылкой на погребение… или это вовсе миражи той самой белой полосы в жизни. Получился гармоничный баланс между исследовательским подходом и эмоциональным воздействием Редкая для современного театра смелость — не пытаться «осовременить» классику любой ценой, а найти в ней вечные, универсальные ноты, которые звучат одинаково сильно и в XIX веке, и сегодня Поздравляем Малый театр с обретением мощнейшего спектакля!!! Да что там Малый… поздравим всю Москву с этим театральным событием! Наконец-то!!! ⠀ 🎭 Telegram / ВК / MAX ⠀
- 1
- 1
- 1