Специально для телеграм-канала «Депутатские будни» ВОПРОС РЕБРОМ. Журнал The Economist опубликовал традиционную ежегодную обложку-прогноз. Согласно ей, 2027 год будет годом войн, экономических потрясений и климатических катастроф. Мы спросили экспертов, стоит ли всерьез относиться к этим прогнозам? Генеральный директор коммуникационного агентства «Actor» Дмитрий Еловский: К обложкам The Economist нужно относиться очень внимательно и предельно критично, потому что это даже не прогнозы, а некоторые ожидания редакции журнала, продиктованные в том числе ее политическими предпочтениями и теми концепциями, которые превалируют в среде, в которой обитают журналисты, редакторы и экономисты. Есть огромное количество случаев, когда обложка либо откровенно манипулировала ситуацией, либо не угадывала тренд. Например, в 2016 году они не смогли угадать и предсказать победу Трампа на выборах. А в случае с Россией это тоже известный провал Экономиста, когда они предположили, что в 2022 году в результате введения санкций экономика России очень быстро рухнет и еще долго не сможет оправиться. В реальности этого не произошло. Член Совета по внешней и оборонной политике, журналист Игорь Виттель: Почему средства массовой информации и блогосфера проявили столь значительный интерес к обложке последнего номера журнала The Economist, который, возможно, является последним во всех смыслах с учётом контекста, остаётся не до конца ясным. Вероятно, журналистам необходим информационный повод, который можно было бы развить, придав ему значительный масштаб. Что касается содержания журнала и представленных в нём мрачных прогнозов на 2027 год, автор считает, что данный год может стать одним из наиболее тяжёлых в истории человечества, хотя, безусловно, речь не идёт о масштабах эпидемии чумы. Относительно прогнозов, ссылаясь на слова Игоря Караулова, можно отметить, что если дальше что-то будет, то уже неплохо. Таким образом, к данному вопросу можно подойти с позиции осторожного оптимизма. Обозреватель РБК Андрей Винокуров: На самом деле прогнозы — это всегда во многом искусство неблагодарное, если мы ставим своей целью действительно предсказать, что будет. Другой вопрос, что всё меняется, если при составлении прогноза мы ставим целью развлечение. В случае со СМИ — это создание интересного чтения. С одной стороны, все проблемы, обозначенные на обложке The Economist, действительно имеют место. С другой — на самом деле, сказать, что мир неминуемо поменяется… Вопрос — для кого. На уровне отдельной личности — возможно, но в целом наш земной шар, скорее всего, как существует, так и будет существовать. Мир после Трампа? Но так ли он уж драматически изменился при нём? Да, был развязанный конфликт с Ираном, вылившийся в повышение цен на нефть. Но сказать, что из-за этого мы стали жить по-другому, — преувеличение. Сама проблема Ирана? С одной стороны, скорее всего, будут приняты какие-то логистические решения. Но, с другой стороны, кто-нибудь когда-нибудь наверняка опять придумает, как ударить по нефтяному рынку. Это случалось в истории не один раз. Новый температурный рекорд? Плохо, но всё равно пока до угрозы конца света не тянет. То же самое и со всем остальным. Хотя, может, в этом и есть смысл обложки. Да, проблемы есть, но мир, как существовал, так и будет существовать. Кардинально его меняют «чёрные лебеди», а их, как известно, никто точно предсказать не может.
- 45
- 33
- 28