Всё пчеловечье творчество, по сути - незакрытый гештальт. И практически все творцы, например, напесатели слов буквами, пытаются его закрыть. И в процессе. Иногда. Не слишком часто, чтоб в ето кто-то поверил. Тебя замечают. Удивляются. Присматриваются. Наблюдают издали. Подходят поближе. Садятся вокруг. Ставят лайки. Всё больше. И чаще. Начинаешь чувствовать себя настоящим что ли. И подошедшие ето чувствуют. Говорят тебе, что ты настоящий, живой, искренний. Что ты не пишешь хуйню как все. Не высасываешь сюжеты из жопы через палец, а зришь в суть вещей. И ты входишь во вкус. В азарт. И говоришь, погоди мол, гештальт, закрою тебя попозже. Уже совсем скоро закрою. Просто погоди... Посиди пока в соседней комнате, я тут с делами разгребусь. Не уходи только. Ты мне нужен! И думаешь такой, а как бы мне ето всё дело монетезировать? Строишь из себя непризнанного гения. И живёшь весь такой из себя творческий. День за днём. Год за годом. Пока не замечаешь издалека кого-то ещё. Очень классного! Кто может! Кто не как все! Кто не как ты! Живой! Настоящий! Смотришь на него, словно пришибленный. Да, как же так... Ето же тогда... И понимаешь, что ты где-то не дожал. Не дописал. Не… Вдруг понимаешь, кем стал. Хочешь извиниться. Перед сидящими рядом. Перед теми, кто слушал раскрыв рот. Перед гештальтом наконец. Про который забыл совсем. Идёшь в ту комнату. Чтоб выпустить его, бедного. Закрыть наконец. Освободить. Удалить. Очистить. Идёшь. Открываешь дверь. А там нет никого. Пусто там. И всегда было пусто. Все ето время ты разговаривал сам с собой. И вот тут-то всё и начинается…
Размышления о творчестве, потере воображения и значениях различных слов
- 140
- 33
- 10
- 4
- 3
- 1
- 32
- 16
- 3
- 2
- 1
- 1