🌐Специально для "Кремлевского безБашенника" - политолог Илья Гращенков (Телеграм-канал The Гращенков) - Мирный дедлайн После поражения республиканцев на промежуточных выборах у Дональда Трампа возник парадоксальный ресурс – последнее свободное время. Его партия сохраняет контроль над Конгрессом до 3 января 2027 года. Так что вместо трех месяцев у Белого дома меньше двух. Потом начнется другая эпоха – с большинством демократов, расследованиями и бюджетными торгами. Поэтому обещание Трампа заключить «большое и прекрасное соглашение» по Украине и всей Европе стоит читать не только как дипломатический анонс, но и как попытку зафиксировать исторический результат, пока Конгресс не начал ограничивать президента. Впрочем, значение Конгресса здесь не следует переоценивать. Президент США может вести переговоры и заключать политические договоренности без одобрения парламента. Но подписать декларацию – одно, обеспечить ее исполнение – совсем другое. Отмена законодательных санкций, гарантии, финансирование восстановления Украины могут потребовать решений Конгресса и согласия союзников. С января демократы получат инструменты для ограничения этой конструкции, хотя и не смогут одним голосованием отменить всю внешнюю политику Трампа. Получается, договориться быстро президент способен, а сделать соглашение необратимым – далеко не факт. Разница между миром как событием и миром как системой принципиальна. Отсюда и необычный масштаб будущей сделки. Трамп говорит уже не столько об Украине, сколько об устройстве Европы. Логика понятна: когда отдельные пункты украинского урегулирования упираются в несовместимые позиции Москвы и Киева, можно расширить пакет и предложить сторонам новые взаимные обязательства. Встреча Трампа с Кириллом Дмитриевым, контакты Джареда Кушнера с европейцами и гуманитарный канал Мелании Трамп складываются в многоуровневую дипломатию. Но здесь же - главное препятствие. Москва рассчитывает обсуждать архитектуру европейской безопасности; Киев требует гарантий суверенитета; европейские столицы отказываются принимать решения о собственном будущем, принятые без них. Большая сделка способна расширить пространство компромисса, но одновременно увеличивает число тех, кто может ее сорвать. Участники переговоров по-разному воспринимают американский календарь. Для Трампа время – дефицит. Для Москвы ограниченность президентского ресурса может быть аргументом осторожнее относиться к обещаниям Вашингтона. Для Киева и европейцев новый состав Конгресса, напротив, создает надежду на дополнительные рычаги против нежелательных уступок. Возникает неприятный для Белого дома эффект: чем заметнее президентская спешка, тем больше у остальных стимулов подождать. И чем громче обещание, что «все будут в восторге», тем важнее вопрос, кто оплатит цену компромисса. Локальное гуманитарное перемирие показывает, что договоренности возможны, но еще не означает готовности сторон согласовать территориальные вопросы, военные ограничения и гарантии безопасности. Поэтому переговоры 10–11 ноября в Абу-Даби покажут, способны ли стороны согласовать хотя бы последовательность шагов: прекращение огня, контроль его соблюдения, гарантии и дальнейший разговор о безопасности Европы. Реалистичный итог короткого окна Трампа – рамочное соглашение или ограниченные договоренности, объявленные началом большой сделки. Полноценный устойчивый мир до января выглядит менее вероятным: слишком много участников, слишком мало доверия и слишком высока цена каждого обязательства. Но и списывать Трампа преждевременно. Он умеет превращать дедлайн в инструмент давления. Вопрос лишь в том, что он успеет предъявить – реальное прекращение войны или эффектный документ, который переживет телевизионную презентацию, но не переживет новый Конгресс. Главный парадокс в том, что Трамп пытается установить новый европейский порядок ровно тогда, когда теряет контроль над политическим порядком у себя дома.
- 6
- 6
- 3
- 1
- 1