Кремль закрывает последнюю свободную газету России — The Economist. «Новая газета» закрывается после того, как её внесли в государственный список врагов. Большое модернистское здание в самом центре Москвы, бывшая типография, со скромной вывеской: «Новая Газета». Журналисты упаковывают книги, вещи, воспоминания. Шорох картона и скрежет упаковочной ленты. Коробки свалены в редакции под табличкой с названием улицы: «Политковская площадь», названная в честь Анны Политковской, известной журналистки этой газеты, погибшей 20 лет назад. Молодой сотрудник садится рядом с другими, которые делают перерыв, просто чтобы ещё немного побыть с коллегами. По коридору катится тележка с фотографиями. «Как будто вся моя жизнь пролетела мимо», — говорит бухгалтер газеты. Подавленная оператор снимает последние дни последнего либерального СМИ в России. Дмитрий Муратов, издатель «Новой Газеты» и лауреат Нобелевской премии мира, 19 октября направлялся в Париж, чтобы почтить память Политковской, когда узнал, что газету выселяют из здания, которое она занимала три десятилетия. Финансовые каналы издания заблокируют из-за того, что его объявили «иностранным агентом». На следующий день он узнал, что главный редактор Сергей Соколов был задержан и допрошен. 26 октября Муратов и Соколов собрали оставшихся сотрудников газеты в подвале соседнего здания, велев им оставить телефоны снаружи. Накануне кто-то проник в офисы газеты, поэтому разговаривать там было небезопасно. Это был признак эскалации, объяснил Муратов. Их могли объявить экстремистской организацией, и как ее «участников» арестовать. Сотрудники согласились, что пора закрыть газету, основанную в 1993 году, в год принятия Россией постсоветской конституции. «Мы не умерли, они убили нас — вместе с конституцией», — говорит Муратов. «Можно только смеяться над статьей 29 конституции: „Цензура запрещена“». Закрытие независимой антивоенной газеты едва ли стало неожиданностью. Удивительно было то, что ей удалось просуществовать почти пять лет после начала войны. «Рано или поздно война была неизбежна», — говорит Муратов: «Когда с людьми обращаются как с пылью, а институты разрушаются, насилие неизбежно выходит за пределы наших границ». Лицензия была отозвана, а веб-сайт заблокирован, но газета продолжала публиковать репортажи, находя все более изобретательные способы достучаться до читателей. После начала войны две трети редакционного коллектива газеты переехали в Латвию и основали «Новую Газету Европа». Муратов и около 30 других решили остаться в Москве. Не имея возможности освещать войну на Украине, они писали о её последствиях в России: политических заключенных, экономическом упадке, психологических травмах и цензуре. К ним присоединились и молодые журналисты. «Дайте мне работу, — сказала одна молодая женщина, когда подавала заявление. — Любая тема, что угодно — мне просто нужно место, где я смогу открыто заявить, что я против этого». Газета давала утешение и чувство собственного достоинства тем, кто выступал против войны, но не хотел покидать Россию. Обычные москвичи приходили туда, чтобы не чувствовать себя одинокими. «Это было место, где можно было почувствовать себя как в нормальном мире, где преступников не провозглашают героями», — говорит один из репортеров. «Новая Газета» — была нашим городом», — говорит Муратов. «Они разрушили этот город, и мы уезжаем. Но мы не оставим свою работу». Он передаст многие артефакты газеты в дар ее читателям, или «соучастникам», как он их называет. 29 октября, в день памяти жертв сталинских репрессий, журналисты начали зачитывать длинный список нынешних политзаключенных. Камень с Соловецкого острова, где находился один из первых лагерей ГУЛАГа, был помещен в «Сад Анны» — зеленый клумбу перед зданием, которую они высадили в память о Политковской. Подписаться
- 51
- 25
- 18
- 10
- 8