Макрон очень воинственный при рейтинге в 11 процентов. Готов усиливать армию и воевать. Незримо вырастает треуголка у него на голове. Как у Башлачева: И поплыли знакомые лица, И приснился невиданный сон: Видит он небо Аустерлица, Он не Стёпка, а Наполеон! Он увидел свои эскадроны, Он услышал раскаты стрельбы, Он заметил чужие знамёна В окуляре подзорной трубы. Но он легко оценил положенье И движением властной руки Дал приказ о начале сраженья И направил в атаку полки. Опалённый горячим азартом, Он лупил в полковой барабан. Был неистовым он Бонапартом — Водовоз Грибоедов Степан. Пели ядра, и в пламени битвы Доставалось своим и врагам. Он плевался словами молитвы Незнакомым французским богам. Вот и всё. Бой окончен. Победа. Враг повержен. Гвардейцы, шабаш! Покачнулся Степан Грибоедов, И слетела минутная блажь. На заплеванной сцене райклуба Он стоял, как стоял до сих пор. А над ним скалил жёлтые зубы Выдающийся гипнотизёр. Макрон не понимает, что воевать никто не пойдет. Не понимает или делает вид, что война отнимет комфорт. То самое главное, основное, ключевое, к чему сегодня направлена вся жизнь европейского человека. Разрушит беспечальную жизнь у камина с бокалом шабли, с завтраками, уютным джазом, мирными развлечениями на бульварах. Выше – фото оккупированного фашистами Парижа. Франция сдалась в считанные дни, немцы вошли в Париж торжественным маршем по Елисейским полям, а не под ливнем осколков, разрывы снарядов, прячась за танками, пробивающимися сквозь пылающие развалины. Мы видим, как тяжко страдают и изнывают парижане под тяжелым сапогом оккупанта – загорают на пляжах, сидят вместе с оккупантами в кафе и ресторанах, гуляют, наслаждаются в парках музыкой немецких оккупационных оркестров. Беда да и только. Здесь же можно вспомнить фотографии блокадного, свободного Ленинграда. Трупы на улицах, руины зданий, мертвые трамваи, очереди к проруби за водой, дистрофики… Почему свобода выглядит так тяжело и страшно, а оккупация так беззаботно, весело, легко? Просто французам комфорт оказался дороже свободы и независимости, он должен был быть сохранен при любых условиях, даже если за него придется заплатить конформизмом и молчанием, когда убивают и унижают других. Религия комфорта требовала и требует каждодневного жертвоприношения, постоянного служения, поддерживающего должный уровень мягкости круассанов и ароматности кофе. На этих фото с точки зрения житейской рациональной рачительности всё на месте. Город цел, все живы, сыты, довольны, купаются и веселятся. А вот блокадный Ленинград из-за ресторанного столика в оккупированном Париже смотрится странно, нелепо. Ну что стоило уступить, сдаться, пустить? Гуляли бы вдоль Невы, сидели в кафе с немецкими офицерами, ели бы и пили. Странные люди, непонятные и оттого страшные и непредсказуемые. Макрон не может этого не знать. Что Франция не захочет терять этот комфорт. Ему многое могут простить, но только не закрытые Brasserie и чёрствый багет. Ведь война тем и страшна, что кофе не каждый день, а через день. Поэтому самое время вспомнить одну из надписей на стене Сорбонны в 1968 году: «Представь себе войну, на которую никто не пошел». Представили. Макрон очень воинственный при рейтинге в 11 процентов. Готов усиливать армию и воевать. Незримо вырастает треуголка у него на голове. Как у Башлачева: И поплыли знакомые лица, И приснился невиданный сон: Видит он небо Аустерлица, Он не Стёпка, а Наполеон! Он увидел свои эскадроны, Он услышал раскаты стрельбы, Он заметил чужие знамёна В окуляре подзорной трубы. Но он легко оценил положенье И движением властной руки Дал приказ о начале сраженья И направил в атаку полки. Опалённый горячим азартом, Он лупил в полковой барабан. Был неистовым он Бонапартом — Водовоз Грибоедов Степан. Пели ядра, и в пламени битвы Доставалось своим и врагам. Он плевался словами молитвы Незнакомым французским богам. Вот и всё. Бой окончен. Победа. Враг повержен. Гвардейцы, шабаш! Покачнулся Степан Грибоедов, И слетела минутная блажь. На заплеванной сцене райклуба Он стоял, как стоял до сих пор. А над ним скалил жёлтые зубы Выдающийся гипнотизёр. Макрон не понимает, что воевать никто не пойдет. Не понимает или делает вид, что война отнимет комфорт. То самое главное, основное, ключевое, к чему сегодня направлена вся жизнь европейского человека. Разрушит беспечальную жизнь у камина с бокалом шабли, с завтраками, уютным джазом, мирными развлечениями на бульварах. Выше – фото оккупированного фашистами Парижа. Франция сдалась в считанные дни, немцы вошли в Париж торжественным маршем по Елисейским полям, а не под ливнем осколков, разрывы снарядов, прячась за танками, пробивающимися сквозь пылающие развалины. Мы видим, как тяжко страдают и изнывают парижане под тяжелым сапогом оккупанта – загорают на пляжах, сидят вместе с оккупантами в кафе и ресторанах, гуляют, наслаждаются в парках музыкой немецких оккупационных оркестров. Беда да и только. Здесь же можно вспомнить фотографии блокадного, свободного Ленинграда. Трупы на улицах, руины зданий, мертвые трамваи, очереди к проруби за водой, дистрофики… Почему свобода выглядит так тяжело и страшно, а оккупация так беззаботно, весело, легко? Просто французам комфорт оказался дороже свободы и независимости, он должен был быть сохранен при любых условиях, даже если за него придется заплатить конформизмом и молчанием, когда убивают и унижают других. Религия комфорта требовала и требует каждодневного жертвоприношения, постоянного служения, поддерживающего должный уровень мягкости круассанов и ароматности кофе. На этих фото с точки зрения житейской рациональной рачительности всё на месте. Город цел, все живы, сыты, довольны, купаются и веселятся. А вот блокадный Ленинград из-за ресторанного столика в оккупированном Париже смотрится странно, нелепо. Ну что стоило уступить, сдаться, пустить? Гуляли бы вдоль Невы, сидели в кафе с немецкими офицерами, ели бы и пили. Странные люди, непонятные и оттого страшные и непредсказуемые. Макрон не может этого не знать. Что Франция не захочет терять этот комфорт. Ему многое могут простить, но только не закрытые Brasserie и чёрствый багет. Ведь война тем и страшна, что кофе не каждый день, а через день. Поэтому самое время вспомнить одну из надписей на стене Сорбонны в 1968 году: «Представь себе войну, на которую никто не пошел». Представили.
- 49
- 35
- 7
- 6
- 4