Дорогой Виктор, я думаю, причин несколько. Вы зафиксировали одну из них, но я бы начал с очередной медийной революции. Благодаря глобальному интернету человек ежеминутно сталкивается с десятками альтернативных мировоззрений и культурных кодов. Исчезает ощущение единственного правильного ориентира. Это один из результатов информационной революции. Второй фактор — ускорение темпа жизни. Ещё вчера были пейджеры, сегодня многие уже с трудом вспоминают, что это такое. Технологии и социальные структуры меняются несколько раз за жизнь одного поколения. Поэтому ценности, которые работали двадцать-тридцать лет назад, сегодня могут терять актуальность для выживания и успеха. Третий фактор — кризис авторитетов. Традиционные институты — семья, религия, государство — больше не обладают монополией на формирование морали. Сегодня её формируют также социальные сети, медиа и инфлюенсеры: какая-нибудь, извиняюсь за выражение, Боня, Ксения Собчак, Соловьёв и так далее. И, наконец, то, о чём говорите вы, — переход к индивидуализму и рост самодостаточности. Да, я думаю, это один из существенных факторов. Теперь самое сложное — прогноз. Я очень не люблю этот поворот, когда надо что-то предсказывать, но попробую осторожно. Мне кажется, размывание ценностей — не временное явление. В ближайшие два-три десятилетия этот тренд сохранится. Человечеству придётся адаптироваться к миру, в котором жёсткие ориентиры и устойчивые нормы постоянно сталкиваются с быстро меняющейся реальностью. Если совсем условно разбить это по периодам, то до 2030 года я ожидаю усиления хаоса и разрыва между консервативными группами, которые будут пытаться вернуть старые ценности, и более прогрессивной частью общества. Эта пропасть, думаю, будет расти. Следующее десятилетие, примерно до 2040 года, может стать временем кристаллизации ситуативной морали. Представления о правильном и неправильном будут всё сильнее зависеть от контекста. Не исключаю, что цифровые платформы начнут влиять на формирование ценностей сильнее, чем государственные границы. Искусственный интеллект тоже, вероятно, станет одним из факторов формирования морали, причём многое будет зависеть от того, какими именно системами человек пользуется. После 2040 года, возможно, начнёт складываться новая гибкая норма: адаптивность, толерантность, способность быстро пересматривать приоритеты. Но хочу подчеркнуть: всё, что я сейчас произнёс, — плохо переваренные мысли, экспресс-оценки. Я медленно соображаю и не уверен, что такой прогноз выдержит серьёзное обдумывание. Пока мне кажется, что к середине XXI века адаптивность и гибкость станут значительно важнее, потому что сама жизнь ускоряется, а потребность пересматривать приоритеты только растёт. Николай: «Мировой беспорядок, характеризующийся разбродом и шатанием в рядах руководителей так называемых развитых, считай демократических, стран, сделал актуальным уже почти забытое русское слово „разруха“. Всем нам придётся поневоле вспомнить события российской действительности более чем столетней давности. Я не согласен с популярным ныне суждением, что история ничему не учит. История учит, ещё как учит, но лишь тех, кто готов учиться. Тех, кто не готов учиться, она ничему не учит. История равнодушна к нашим судьбам». Я, пожалуй, ограничусь просто согласием с тем, что вы сказали. Юля: «Вчера я задала вопрос о книге Липсица, но вы не поняли меня, вернее, я не уточнила. Книга называется не „Восемь ограблений века“, а „Есть ли будущее у человечества?“. В ней весь ужас будущего: депопуляция, роботизация, засилье искусственного интеллекта. Лично я считаю, что будущее у людей есть, но оно придёт через кровь и разруху, через огромные испытания. А как вы считаете?» Дорогая Юлия, эту книгу я не читал. Сейчас я читаю другую книгу Игоря Владимировича Липсица и пишу о ней, а книгу о будущем человечества пока не читал. Поэтому сейчас не могу быть содержательным собеседником на эту тему.
- 55
- 3
- 1