А вам нравится эстетика бедности? Вы уже видели «сырые» фотографии брендов и интернет-селебрити на парковке, в гараже, в сомнительных интерьерах или на рынке? Считаете, это нишево? Можно подумать, что в непростые времена и бренды, и интернет-герои решили стать ближе к людям и отказаться от идеальной постановочной картинки и демонстративной роскоши. Но цены на такие вещи и уровень жизни героев, облачающихся в сомнительные наряды, едва ли про экономию и скромность. Почему же тогда эстетика бедности так привлекательна и популярна? В статье «Роскошь упадка» Панос Компациарис, доцент Института медиа при факультете креативных индустрий ВШЭ, пишет: «Когда люксовые бренды переупаковывают "некрасивые" образы запустения и лишения в одежду и аксессуары, недоступные тем, кто (семиотически) эти образы воплощает, они формируют представление о том, что нищета — прекрасный источник вдохновения и ее можно превратить в эпатажный, эстетичный и стильный товар». Мода всегда черпала вдохновение из искусства, фотографии, молодежных субкультур, рабочих и простых людей, уличной одежды. Однако в эпоху постмодернизма и массового производства вдохновение, креативность и вдумчивое цитирование, некогда олицетворявшие поиск смысла, личное высказывание и подлинную новизну, обратились в пустой знак, пригодный для бесконечного копирования и продажи, — то, что Евгений Рабкин, профессор нью-йоркской школы дизайна Parsons и модный журналист, в своей новой книге Torn: Fashion and Postmodernism называет «эстетическим грабежом». Культуролог Милана Тетеревенкова критически разбирает массовый эстетический грабеж «сырой» эстетики, объясняет, как усталость от глянца породила мейнстримную «перформативную аутентичность», почему «бедная» картинка вряд ли стоит дешево и при чем здесь экономика внимания. А вам нравится эстетика бедности? Вы уже видели «сырые» фотографии брендов и интернет-селебрити на парковке, в гараже, в сомнительных интерьерах или на рынке? Считаете, это нишево? Можно подумать, что в непростые времена и бренды, и интернет-герои решили стать ближе к людям и отказаться от идеальной постановочной картинки и демонстративной роскоши. Но цены на такие вещи и уровень жизни героев, облачающихся в сомнительные наряды, едва ли про экономию и скромность. Почему же тогда эстетика бедности так привлекательна и популярна? В статье «Роскошь упадка» Панос Компациарис, доцент Института медиа при факультете креативных индустрий ВШЭ, пишет: «Когда люксовые бренды переупаковывают "некрасивые" образы запустения и лишения в одежду и аксессуары, недоступные тем, кто (семиотически) эти образы воплощает, они формируют представление о том, что нищета — прекрасный источник вдохновения и ее можно превратить в эпатажный, эстетичный и стильный товар». Мода всегда черпала вдохновение из искусства, фотографии, молодежных субкультур, рабочих и простых людей, уличной одежды. Однако в эпоху постмодернизма и массового производства вдохновение, креативность и вдумчивое цитирование, некогда олицетворявшие поиск смысла, личное высказывание и подлинную новизну, обратились в пустой знак, пригодный для бесконечного копирования и продажи, — то, что Евгений Рабкин, профессор нью-йоркской школы дизайна Parsons и модный журналист, в своей новой книге Torn: Fashion and Postmodernism называет «эстетическим грабежом». Культуролог Милана Тетеревенкова критически разбирает массовый эстетический грабеж «сырой» эстетики, объясняет, как усталость от глянца породила мейнстримную «перформативную аутентичность», почему «бедная» картинка вряд ли стоит дешево и при чем здесь экономика внимания.
Критика чрезмерного потребления и обсуждение особенностей индустрии перепродажи вещей
- 144
- 60
- 25
- 4
- 3
- 3
- 7
- 3
- 2