Константин Калачев в конце поста вставляет шпильку в адрес турбопатриотов, которые никак не поймут, что люди важнее. Но они и не должны этого понимать. Патриотизм возвеличивает родину, patria, и под родиной здесь всё-таки подразумевается государство, а не люди. Берёзки и бескрайние просторы в это определение тоже не входят, ими может умиляться самый распоследний либерал, как те эмигранты, на которых ссылается Калачев. Патриот это человек, который при любом раскладе поддерживает государство. Позиция сейчас выражена в двух ходовых формулах: «пусть она не права, но это моя страна» и «во время войны нельзя говорить плохо о своих». Кто там не прав и о ком плохо нельзя? Сосед Коля? Нет, конечно. Нельзя говорить плохо о руководстве и о тех, кого оно послало на войну. А значит, нельзя признавать ошибки начальства и нельзя сворачивать с выбранного курса, какими бы ни были потери, материальные и людские. Вот это патриотизм как политическая позиция. Из неё следует и то, что патриот никогда не поставит во главе своей системы ценностей человека и его потребности. Он не против, чтобы люди жили хорошо, но при выборе, куда направить ресурс, всё-таки предложит потратить его на величие государства. Требовать от патриота заботы о людях это как требовать от монаха семейных ценностей. Толстой это разобрал больше ста лет назад в статье «Христианство и патриотизм»: «Патриотизм в самом простом, ясном и несомненном значении своем есть не что иное для правителей, как орудие для достижения властолюбивых и корыстных целей, а для управляемых — отречение от человеческого достоинства, разума, совести и рабское подчинение себя тем, кто во власти». Кстати, интересно, как патриоты относятся к графу Толстому? Самый уважаемый русский писатель во все времена, стабильно первый в опросах. В армии служил. А такие неприятные вещи говорит.