Сейчас я буду сильно ругаться. Посмотрела, значит, на скорости ×2 интервью Ксении Собчак с Оксаной Самойловой и её семейством. И чем дальше смотрела, тем больше недоумевала: а где, собственно, уголовное дело? Потому что картина, которую нам сами же и рассказывают, феерическая. Жили с наркоманом. Наркоман регулярно впадал в изменённое состояние, брал оружие, угрожал убить жену и детей, пистолет на супругу и персонал, стрелял в доме, одному охраннику прострелил руку и ногу, в июле снова ходил по дому с автоматом и пистолетом, дети прятались и боялись, что он убьёт мать и их самих. Дочь рассказывает о предыдущих (!) эпизодах, когда отец направлял оружие на мать, а после стрельбы оставались следы крови и пулевые отверстия. То есть у нас, если верить рассказам самих участников, не «сложный период у человека», а серия уголовно наказуемых эпизодов с оружием, стрельбой и угрозами убийством. Какого рожна вообще происходит?! Почему первым не стоит вопрос об уголовной ответственности?! Если оружие хранилось или использовалось с нарушением закона — проверка и ответственность за незаконный оборот. Если были выстрелы — устанавливается, где, из чего, в кого, и с каким умыслом. Если наставляли оружие и угрожали убийством — соответствующий состав. Если причинены огнестрельные ранения — квалификация вплоть до покушения на убийство. Вот это называется последствия. А у нас получается, что наркоман устроил срыв — ой, бедный, надо лечить. Стрелял — ой, у него болезнь. Угрожал убить — ой, он был не в себе. Дети прятались от отца с оружием — ой, какая семейная трагедия. Охранник получил пулевые ранения — ой, надеемся, он пройдёт лечение. А потом этот человек оказывается не в клетке, а в элитной клинике, где его выводят из интоксикации, а затем спокойно улетает в Израиль. Самойлова сама рассказывала, что после июльского эпизода пациента полтора месяца приводили в чувство, после чего он улетел из России. И дальше сюрреализм. «Мы его боимся». Чего вы его боитесь?! У вас охрана, камеры, 100500 домов, имущество, деньги, автомобили, возможности нанять адвокатов и кого угодно ещё. А человек, которого вы сами описываете как персонажа с оружием, наркотической зависимостью, приступами агрессии и неоднократными угрозами убийством, вместо изоляции отправляется лечиться. И теперь мы должны сидеть и ждать его возвращения из Израиля с надеждой, что он вернётся другим человеком. Нихера себе! Бесит здесь сама постановка вопроса. Я абсолютно за лечение наркозависимых. Но лечение не отменяет ответственности за преступление, если преступление было совершено. Тем более, преступление, совершённое под наркотой — это ОТЯГЧАЮЩЕЕ обстоятельство. Наркоман в психозе опасен, его нужно изолировать, лечить и не допускать к оружию. Но если тот же самый наркоман богатый, знаменитый, с огромным домом, фермой, автопарком и армией охраны — внезапно начинается «он просто болен». А почему тогда обычному Васе Петрову, который в наркотическом психозе схватил оружие и начал стрелять, не предлагают съездить в Израиль, полежать в дорогом рехабе и вернуться через пару месяцев новым человеком? Почему для одних наркотический психоз — обстоятельство уголовного дела, а для других — абонемент на санаторно-курортное лечение? ⬇️ ПРОДОЛЖЕНИЕ ⬇️
- 67
- 10
- 10
- 3