Специально для Кремлёвского БезБашенника. Директор по особым поручениям Ростеха Василий Бровко опубликовал в журнале «Оттиск» текст на час чтения, и этот час не жалко. По жанру это манифест: пятисотлетний цикл финансового капитала заканчивается, христианская цивилизация входит в слом ослабленной, Кремниевая долина предлагает человеку новую религию, а у России есть шанс стать ковчегом. С такой заявкой хочется спорить всерьёз, и для автора это лучший комплимент. В диагнозе он прав. Мировой долг перевалил за 250 трлн долларов, деньги уходят в вычислительные мощности и платформы, а дороги и сети ветшают даже в США и Германии. Экономика научилась производить обещания и разучилась строить. Ценнее всего глава про техногуманизм. Тиль, Карп, Ярвин и Лэнд в одной картине: государство как стартап с CEO вместо парламента, человек как временная ступень перед машинным разумом, компании с толкиновскими названиями Palantir и Anduril. Кто следит, кого цитирует молодое крыло Белого дома, узнает портрет. Бровко называет это прямо: новой элите для власти нужна религия. И вода. Обеспеченность ею в Центральной Азии за сорок лет упала втрое, ледники Памира тают, дефицит в Узбекистане к 2050 году дойдёт до 15 млрд кубометров. Миграционное давление на Россию становится климатическим, и квотами его не остановить. Дальше текст хочется продолжить. Автор описывает два цифровых будущих: американское, где власть уходит к платформам, и китайский «цифровой муравейник» с программируемыми деньгами и рейтингами. Оба он считает угрозой человеку. Какое выбирает Россия, не сказано. Между тем выбор идёт. С сентября запущен цифровой рубль со смарт-контрактами, MAX собрал десятки миллионов пользователей через Госуслуги, а не по их желанию. По отдельности всё объяснимо, в сумме это скорее Пекин, чем третий путь. Бровко цитирует Достоевского, а у Великого инквизитора есть точная формула: хлеб и покой в обмен на свободу, «бесспорный общий и согласный муравейник». Если Россия собирается спорить с техногуманизмом, вопрос к ней самой: чем ковчег будет отличаться от муравейника. Пикантно, что его ставит человек из Ростеха, то есть из нашей собственной техноэлиты. Второй вопрос арифметический. Ковчег, по автору, способен прокормить миллиард человек. При рождаемости 1,4 этот миллиард может прийти только извне, в основном из той же Центральной Азии, приток из которой Бровко справедливо называет вызовом идентичности. Пространство и ресурсы есть, людей для них нет. «Образ будущего» изложил проект как готовую программу: северо-восток, то есть Чукотка, Камчатка и Магаданская область, становится центром развития, туда же едет мировое христианское сообщество. По Росстату, Чукотка прошла путь с 157,5 тыс. человек в 1989-м до 47,8 тыс. в 2025-м, Магаданская область — с 387,4 тыс. в 1990-м до 134 тыс. в 2024-м, весь Дальний Восток на начало 2024 года — 7,87 млн и минус 30,8 тыс. за год. Тридцать лет северо-восток пустел при задачах куда скромнее миллиарда. Здесь полезен Питер Турчин. В 2010 году он по своим моделям предсказал Америке смуту около 2020-го и одной из причин назвал перепроизводство элит, когда претендентов на власть больше, чем мест. Бровко пишет о смене элит как о деле решённом. Турчин напоминает, что такие смены редко проходят тихо и успокаиваются, когда новая элита соглашается делиться с большинством. Ибн Хальдун, которого автор тоже вспоминает, называл то, что держит общество вместе, асабией. Её не скачаешь из приложения. Возможно, весь спор о ковчеге сведётся к тому, на чём он будет держаться: на системе, которая управляет человеком, или на доверии, которое людей собирает. Бровко поставил этот вопрос лучше многих. Отвечать на него будет уже не журнал. Поэтому вопрос авторам проекта, а не только автора статьи. Ковчег начинается с первых ста тысяч человек на Чукотке: откуда они, на каких условиях и что изменится для тех, кто там уже живёт. Готовы ответить цифрами — опубликуем ответ. @politnext
- 26
- 18
- 8
- 3
- 1