Автомобиль может подлежать конфискации и как средство совершения преступления. Для этого машина не обязательно должна быть оборудована тайниками. В деле о покушении на сбыт наркотиков осуждённый ездил на своей машине к закладке примерно в 30 километрах от Чебоксар, привёз вещество домой и оставил его в автомобиле на хранение. Кассация не признала машину средством преступления, поскольку она не была оборудована специальным хранилищем. ВС счёл этот подход ошибочным. К тому времени автомобиль уже был продан; после нового рассмотрения у осуждённого конфисковали его стоимость - 250 тысяч рублей. Средством совершения преступления может оказаться и недвижимость. ВС подтвердил законность конфискации участка с домом, приобретённого для организации нарколаборатории. Существенными были обстоятельства его использования: осуждённый продолжал жить по месту регистрации, а в купленный дом приезжал исключительно для незаконного производства наркотиков. В другом деле суд сохранил конфискацию грузовика, на котором в лабораторию доставляли оборудование, реагенты, прекурсоры и строительные материалы для её обустройства. При этом связь имущества с преступлением должна быть установлена и отражена в судебном решении. В деле о незаконной рубке берёзы суд конфисковал автомобиль и прицеп, назвав их орудиями преступления. Однако ни в обвинительном акте, ни в описании доказанного деяния в приговоре использование машины и прицепа не упоминалось: там говорилось о спиливании дерева бензопилой. Верховный суд отменил конфискацию этих вещей. Ещё одно существенное ограничение касается повторного взыскания стоимости одного и того же имущества. В рассмотренном ВС деле осуждённый похитил недвижимость стоимостью 100 млн рублей, а затем легализовал её. Часть стоимости - 22,757 млн рублей - он уже вернул потерпевшему. Оставшиеся 77,243 млн суд взыскал в пользу потерпевшего по делу о мошенничестве. Позднее по делу о легализации апелляция дополнительно конфисковала эквивалент всех 100 млн рублей. Верховный суд поддержал отмену этой конфискации. Возмещение вреда законному владельцу имеет приоритет, а государству может перейти только соответствующий остаток. То, что одна недвижимость последовательно стала предметом мошенничества и легализации, не давало оснований повторно взыскать её стоимость с осуждённого.