Надеюсь никто не будет сердиться из-за длинного текста. Строго не судите, я механик а не писатель. Алёнка В кафе было немноголюдно. Да что там — практически пусто. Возле окна сидела молодая женщина с дочкой, да ещё пара посетителей. Наверное, так и бывает в пятничный полдень в посёлке, где все друг друга знают. — Мам, ну ты чего грустная-то? — Дочка, старшеклассница лет шестнадцати-восемнадцати, тормошила мать. — День рождения — грустный праздник, — отшутилась молодая симпатичная мама. Обе были одеты довольно просто: чисто, скромно, но со вкусом. На столе стояли тарелки с совершенно обычными закусками и салатами. Одна рюмка, один фужер, штоф водки и графин с клюквенным морсом из соседнего «Магнита» — для дочери. — Дочь, а может, я всё-таки поеду? Ну как они там без меня?.. — Мам! Ну сколько можно? — не скрывая раздражения, ответила дочь. — Ну как-нибудь обойдутся, наверное, без тебя. Раньше же как-то справлялись! — Ну да… — после паузы довольно грустно ответила мама. — Ну да… Дочка щебетала о каких-то своих детских радостях: о том, как они ходили на речку, как мальчишки чуть не подрались за право покатать её на лодке. Алёна улыбалась и пыталась изобразить вовлечённость в разговор, хотя глаза выдавали грусть и какую-то тревогу. Так незаметно, за праздными разговорами, пролетело два часа. — Ну что, солнышко, по торту и домой? — спросила Алёна дочку. — А давай! — живо отозвалась дочь. Они кивнули скучавшей возле барной стойки девушке-официанту, и та отправилась заваривать чай. В этот момент на улице, с противоположной от окна стороны кафе, остановился микроавтобус. Потом ещё один. Затем подъехали несколько машин: большие джипы, малолитражки с номерами разных регионов. В этом посёлке они смотрелись как гвоздь в сахарнице. Из машин выходили мужики — от двадцати лет и старше. Приводили себя в порядок, тепло здоровались и собирались в кучку. Видно было — ждали кого-то. Последним подъехал старенький «Жигуль», из которого выскочил совсем молодой парнишка и сходу начал извиняться за опоздание, ругать машину, дороги и навигатор. — Да ладно, Воробей, ты ж всегда последний! — заржали мужики. Алёна неспешно наливала чай в чашку, когда дверь кафе распахнулась и внутрь вошло человек сорок новых посетителей. — Ничоси, свадьба намечается, — сказала дочка. — Алёнка! — Сестрёнка! Мужики наперебой начали обращаться к молодой и красивой женщине так, словно знали её всю жизнь. У Алёны холод пробежал по спине. Она чуть не выронила чайник от неожиданности происходящего. Обернувшись и увидев новых гостей, она медленно осела в кресло. Из глаз покатились слёзы. — Сыночки… Братишки… Вы как тут?.. Голос дрожал. — Да ты чего ревёшь-то? — неуклюже, прихрамывая, подошёл к Алёне крупный мужик с огромным букетом. — Эт-то я от рад-дости… — запинаясь сквозь слёзы, ответила Алёна. Мужик обнял её, приподнял и начал было кружить. — Поставь сейчас же! — прикрикнула Алёна. — Тебе нельзя! Не хватало только, чтобы ты меня празднично уронил в день рождения! Дочка, моргая огромными глазами, спросила: — Мам, кто это? Откуда ты их знаешь? — Сейчас, сейчас расскажу. Мужики по очереди подходили к Алёне, дарили цветы, обнимали её, как родную мать, и уступали место следующим. Те, кто уже поздравил, сдвигали столы и заказывали всё, что было в меню. Кто-то поставил на дверь табличку: «Кафе закрыто на спецобслуживание». Кто-то сбегал в машину за флешкой — и через минуту в кафе уже заиграла музыка. Последним к Алёне подошёл Воробей. Вручил букет, обнял и долго не хотел отпускать. — А ты-то как здесь? Тебе же ещё в госпитале положено быть! — Да сбежал я. Но обещаю: завтра же вернусь! Слово! — Тебе ж начмед голову оторвёт! — Устроил марш-бросок в бинтах! — Да не оторвёт. Я ж быстрый — не догонит. И весело засмеялся. Воробья в госпиталь доставили три месяца назад. Мехвод БМП, прикрывая отход своих, попал под миномётный огонь. Его чудом эвакуировали.
- 4
- 1
- 1
- 1