Война, которую никто не объявлял, и которую, следовательно, никто не может прекратить (1) После падения беспилотника в Лейпциге Берлин и Москва перекрыли почти все каналы. Тем не менее, никто не может положить конец конфликту без объяснения причин и цели, в конце концов. Гостевой пост. Утром 16 сентября в аэропорту Кельна / Бонна приземлился самолет, которому не разрешили там приземлиться. Российские машины запрещены в воздушном пространстве ЕС с февраля 2022 года. Она пришла со специальным разрешением Германии, чтобы забрать сотрудников последнего российского генерального консульства в Германия. Это была первая российская спецмашина в этой стране, о которой стало известно с 22 апреля 2023 года. Два дня спустя дом в Бонне, в тот же день по приказу Москвы закрылось Генеральное консульство Германии в Санкт-Петербурге. Гете-институты в России - это уже слишком. Между обоими государствами по-прежнему действуют два посольства, и последнее, о чем они договорились, - это разрешение на посадку для вылета. Именно так государства улаживают свои отношения, когда начинается война. Только этого никто не объявлял. Поводом послужил беспилотник со взрывным устройством, заложенный 4 августа в аэропорту Лейпцига / Галле рядом с украинским транспортным самолетом. После четырех недель расследования федеральное правительство приписало попытку нападения российским спецслужбам, основываясь на расследованиях полиции, моделях преступлений и выводах служб. Москва это отрицает. Министр внутренних дел сказал по этому поводу, что вы не на войне, но на вас ежедневно нападают с помощью гибридных средств. У меня нет причин сомневаться в атрибуции, однако и нет возможности проверить ее. Я отношусь к этому так же, как и любой депутат Бундестага. „Inter bellum et pacem nihil est medium“, между войной и миром нет ничего среднего, - писал Гуго Гроций Цицерону. Объявление войны было речевым актом агрессора, создавшим правовую ситуацию. Действовало военное положение, нейтралы знали, к чему они стремятся, парламенты знали, за что голосуют. И поскольку у войны было начало, у нее мог быть конец. Американский политолог Таниша Фазал подсчитала: к концу 1940-х годов примерно каждая вторая межгосударственная война объявлялась официально, а 7 из 10 заканчивались мирным договором. С тех пор декларации и договоры с ними почти исчезли. Сегодня атакованный должен дать понять, находится ли он в состоянии войны. Факт превратился в интерпретацию, и его интерпретируют правительства, службы, аналитические центры и ток-шоу. Тот, кто намекает, решает Насколько свободно это толкование, показывает годовщина. 26 сентября 2022 года были взорваны трубопроводы Nord Stream. По данным федеральной прокуратуры, через Северный поток-1 ранее проходило около половины потребностей Германии в газе. 14 октября в Гамбурге начинается судебный процесс. Согласно обвинительному заключению, офицер украинской армии спланировал этот акт с другими военнослужащими от имени государственных органов Украины. Он обвиняется в военном преступлении, в нападении на гражданские объекты. Это обвинение, а не приговор, обвиняемый отрицает обвинения. Тем не менее, следует сопоставить реакции: за беспилотником, который не взорвался, последовали два министра перед прессой, сообщение о войне и прекращение консульских отношений. За крупнейшим нападением на немецкое энергоснабжение последовала запись в Гамбурге, но без политической атрибуции и контрмер. При этом оба действия подчиняются одной и той же логике: нанести удар по военной экономике противника там, где она проходит над Германией. Для противника это называется войной, для партнера - уголовным делом. Вы можете счесть это разумным. Вы просто больше не можете считать это констатацией факта. Слово о гибридной войне ничего не определяет, оно ранжирует, и именно по друзьям, и по врагам. Однако категория, присуждаемая в соответствии с положением союза, не подходит в качестве порога, на котором противник мог бы прочитать, чего ожидать.
- 3
- 1