«Это было навсегда, пока не кончилось»: наш второй разговор с Раджаной Дугар-Де Понте Раджана Дугар-Де Понте, бурятская общественная деятельница и сторонница независимости Бурятии, поговорила со мной во второй раз. В.п.с. вы знаете — писательница, волею судеб антрополог. Следовательница Раджана дала мне возможность поговорить о моей интересной следовательнице. Следовательница, пожалуй, самое интересное в обстоятельствах моего дела. Елизавета Игоревна Пиворович была на войне корреспонденткой батальона «Арбат». Она занимается наукой: пишет о конституционно-правовых особенностях вхождения ДНР и ЛНР в состав Российской Федерации. И она вписала ДНР и ЛНР в материалы моего дела, хотя никакого отношения к обвинению они не имеют. Скорее всего, это её собственный интерес: я сомневаюсь, что их упоминание обычно в подобных материалах. То есть человек, который преследует меня за несогласие с версией Минобороны, сам участник этой войны и на досуге теоретизирует аннексии. Как минимум это конфликт интересов, не говоря уже об абсурдности того, что Минобороны отрицает Бучу. Единственная причина, по которой я узнала хоть что-то о моём деле, — профессиональное любопытство моего адвоката Любови Лисицы, которая меня разыскала в соцсетях, а именно в Инстаграме. Госуслуг у меня нет, так как я уехала в 2010-м и не логинилась в них ни разу. Я благодарю «Медиазону» за их интерес к моему делу. Когда Лисица написала, что избрана мера пресечения, я была настолько далека от российских юридических контекстов, что спросила: пресечения чего? Лисица долго отказывалась назвать мне полное имя следовательницы, защищая её от меня, несмотря на то что следовательница уже защищена государственной машиной. Мне хотелось спросить Лисицу: вы мой адвокат или Пиворович? Мне пришлось написать ходатайство, после которого она подтвердила, что Е. И. — это действительно Елизавета Игоревна, а не какой-нибудь, например, Евграф Ильич. Раджана уже осуждена: ей приходят уведомления о том, что решения по ней приняты, а самих решений она не видит. Российскую судебную практику «кривосудия» она читает как театр абсурда: дела штампуются пачками. Мне грозит от семи до десяти лет. Адвокат была против публичности — говорила, приговор от этого не изменится. Разумеется, не изменится. Огласка в моём случае не имела в виду изменить приговор. После публикации в «Медиазоне» с адвоката взяли подписку о неразглашении. В идеале я хотела бы исчерпать российские суды и обратиться в комитет ООН, поскольку ЕСПЧ Россия денонсировала, но приоритетом это сделать не могу: я пишу книгу. После того как я сообщила адвокату, что линия защиты должна строиться на том, что в своих постах я написала правду, она мне ничего не ответила, и больше я её, наверное, не услышу, тем более что её сменили на неизвестного мне адвоката, который может со мной и не связаться. Ходатайство я написала, послала по электронной почте, но его «не заметили», входного номера не дали, к делу, судя по всему, не подшили. Буча Одно из ключевых обвинений против меня касается Бучи: ответственность российской армии, довольно-таки очевидную, российское государство объявляет «заведомо ложной информацией» — вопреки спутниковым данным, международным расследованиям, да и просто здравому смыслу. Я знала о Буче до появления снимков — писатель и поэт описывал происходившее во «ВКонтакте» как очевидец. Для Раджаны эта тема чувствительна ещё и потому, что, как только стало известно об убийствах и пытках гражданских, пошли фотографии, снятые годами раньше в Хабаровском крае: азиатские лица солдат, якутский флаг на заднем плане. Появилась статья: виновники Бучи найдены, это буряты. Подхватили везде, повторяли даже правозащитники. Войне придали «азиатское лицо», и чёрная метка с бурят во многом не снята до сих пор. Раджану обвиняли в том, что она хочет обелить свой народ. Всё как раз наоборот. Она хочет, чтобы понесли наказание настоящие виновники, а они известны благодаря работе украинских следственных органов и расследованиям, в том числе The New York Times: это псковские десантники, росгвардия. Детали будут у меня в книге про Бучу. Наше общее требование — довести этот дискурс до логического конца: российское государство должно признать преступления, назвать виновников, принести извинения и выплатить репарации. Перекладывание ответственности с русских на другие народы работало и дальше. Папа римский Франциск осудил бурят как буддистов и чеченцев как мусульман, авангард вторжения, выгородив русских как православных христиан, якобы неспособных на такие зверства. Но российские войска в Украине по приказу русского — Владимира Путина, основная движущая сила войны — русские, как государствообразующая нация, в основании войны — «защита русскоязычных». Правда в том, что геноцид украинцев ведётся в том числе через непропорциональный призыв коренных и малых народов, которые несут потери, несопоставимые, в процентном отношении, с ущербом для русских в России. И Буча — только то название, которое осталось на слуху. Везде, где российская армия приходила и стояла, она совершала подобные преступления, просто где-то мы об этом не узнали, потому что российскую армию не удалось вышибить с позиций. Где-то тела закапывали в братские могилы, эксгумированные потом, после отхода из-под Киева. Буча в общественной памяти — «плейсхолдер» гораздо более обширного процесса, который продолжается на оккупированных территориях, где украинцы получают большие сроки за так называемую государственную измену. Я задумалась о новом этнографическом и литературном проекте — прямая речь, собранные свидетельства, в духе Софьи Федорченко («Народ на войне»), Алексиевич. В жанре такой «прямой речи» я уже работала, в частности в публикациях «Нового мира» и в книге «Антропология повседневности». Нужно поговорить, пока те, кто там был, ещё помнят отчётливо. Многие уже писали о Буче, но тема бездонная. Я собираюсь их процитировать. Оптика Я пишу книгу «Деколонизация России: к смыслу и истокам российского колониализма», первая глава вышла во «Всходах» у редактора Андрея Григорьева. Тезис первой главы состоял в том, что война против Украины колониальна, по двум основаниям. Первое — оккупация, за которой следует переселенческий колониализм: люди приезжают из так называемых «старых территорий» России и оседают, намереваясь связать своё будущее с этими местами, называть их домом, называть эту землю «нашей». В этом и состоит отличие поселенческого колониализма: не приехать на время, а въехать насовсем или как минимум связать своё будущее с этой землёй. Второе основание называть российскую войну колониальной — переформатирование идентичности: насильственная паспортизация, потому что без российского паспорта человек отрезан от медицины, от легального существования, от работы. И стирание, где только возможно, следов украинской идентичности. Хрестоматийный пример в российском воображении — американский колониализм с его идеологией kill the Indian, save the man. На оккупированных территориях работает та же логика: убить украинца, спасти человека: переделать украинца в русского, доказать этому украинцу, что земля под ним русская, что Киев — мать городов русских, и что он сам — русский. Если посмотреть на российскую войну под таким углом, как на колониальную, естественно применить ту же оптику к народам, которые Россия колонизировала раньше. Ведь процесс был тот же. А возможно, кровавее, учитывая методы времени. В XVI, XVIII, XIX веках были свои «бучи»: почти у каждого народа, ассимилированного, покорённого или, как предпочитает российская историография, «присоединившегося», были страницы кровавой колонизации Россией. И те «бучи» отрицались тогда и отрицаются сейчас той же официальной историографией. Раджана выстраивает ряд: Казань, Сибирское ханство, Кавказ, Средняя Азия в XIX веке, Афганистан, две чеченские войны, вторжение в Грузию, откуда тоже вывозили унитазы (и что у российских военных к унитазам за любовь такая? Кто-нибудь знает?). «Мы европейцы» Раджана читает разворот от Европы отчасти как обиду: в девяностые звучало «примите нас, мы тоже европейцы», а после отказа в безвизовом въезде что-то надломилось, и пошли суверенная демократия и особый путь https://youtu.be/yO9fJUUQGoo?si=ogS7hQC3kr3Gygv9 YouTube Срок, Сибирь и Буча: Разговор с Василиной Орловой Гостья канала — писательница и антрополог Василина Орлова, заочно осуждённая в России по делу о «фейках об армии» за публикации о Буче. В разговоре — подробности уголовного дела и российской судебной машины, история о том, как после раскрытия преступлений…
- 13
- 2
- 2