О единстве советского и украинского этоса. Языковые активисты начинают подбираться к надгробиям, даже последняя воля военнослужащего ВСУ – эпитафия на родном русском языке, не может служить оправданием, борьба за чистоту украинства кладбищенского дискурса бескомпромиссна. В целом, идея не новая, в 1920-е в СССР по старым кладбищам прокатилась волна вандализма: комсомольские активисты разрушали надгробия, если на них был чин или титул покойника: «граф», «статский советник», «полковник», «камергер» — как повод для надругательства над могилой. Кампания была не централизованная, просто стихийные порывы борьбы за рабоче-крестьянскую чистоту кладбищенского дискурса. О единстве советского и украинского этоса. Языковые активисты начинают подбираться к надгробиям, даже последняя воля военнослужащего ВСУ – эпитафия на родном русском языке, не может служить оправданием, борьба за чистоту украинства кладбищенского дискурса бескомпромиссна. В целом, идея не новая, в 1920-е в СССР по старым кладбищам прокатилась волна вандализма: комсомольские активисты разрушали надгробия, если на них был чин или титул покойника: «граф», «статский советник», «полковник», «камергер» — как повод для надругательства над могилой. Кампания была не централизованная, просто стихийные порывы борьбы за рабоче-крестьянскую чистоту кладбищенского дискурса.